Он смотрел на меня.

Серые глаза.

В этих серых глазах — впервые за всё время, что я их видела — было что-то, что не было контролем. Что-то, что былоболью . Очень аккуратно спрятанной. Очень коротко промелькнувшей. Но — болью.

Он молча развернулся.

Он открыл дверь.

Он вышел.

Я подождала, пока дверь закроется. Я подошла к ней. Я очень тихо повернула ключ изнутри.

И только потом — только потом — яхлопнула ладонью по двери. Один раз. Со всей силы. От всей души.

Дверь, конечно, ничего не сказала.

Двери никогда ничего не говорят.

Это было единственным утешением.

* * *

Соня была всё ещё в углу.

Соня молча сидела за своим ноутбуком, делая вид, что она его очень внимательно изучает, в то время как монитор у неё, я была абсолютно уверена, был чёрный.

— Соня.

— Да, Полина?

— Ты всё слышала.

— Я постаралась не слышать.

— Спасибо.

— Полина.

— Да?

— Он что-то знает.

Я повернулась к Соне.

— В смысле?

— Я не специалист по людям. Я специалист по цифрам. Но если у меня в данных есть переменная, которую яне вижу , и при этом я вижу, что другие переменные ведут себя странно, я делаю один вывод. Где-то есть скрытое значение. И кто-то его знает.

— Соня, ты сейчас говоришь про Артёма?

— Я говорю про ситуацию. Артём знает что-то про этого Зимина. Что-то конкретное. И это что-то — он не может вам сказать. Это значит,либо ему запрещают сказать — что для совладельца холдинга очень странно —либо он сам не хочет говорить. И второй вариант — это вариант, в котором у вас, Полина, есть проблема.

Я смотрела на Соню.

Я очень очень очень хотела, чтобы Соня была не права. Я очень хотела, чтобы Соня была обычной двадцатитрёхлетней девочкой со студенческой логикой, котораяне видит в реальности скрытых переменных.

Соня была не обычной.

И Соня была не неправа.

* * *

Вечером я сидела дома, на своём диване, в халате, с банкой маминых огурцов на коленях.

Я ела огурцы прямо из банки.

Я ела их вилкой, потому что я приличная девочка с золотой медалью.

Я ела их без хлеба, потому что мне было плохо, а когда мне плохо, я не ем хлеб — я ем что-то солёное. Это, видимо, моя личная физиологическая особенность.

Я писала Еве.

Я: Ева.

Я: Я не знаю, что у меня происходит.

Я: Но что-то происходит.

Ева: Полина.

Ева: Расскажи. С нуля. По порядку.

Я: Сегодня пришло письмо.

Я: От человека, который представляет инвест-фонд.

Я: Они хотят встретиться со мной лично.

Я: Без моего руководства.

Я: Через два часа Артём ворвался в кабинет.

Я: И сказал, что я на эту встречу не иду.

Я: Я спросила, что он от меня скрывает.

Я: Он сказал «сейчас — да».

Ева: …

Ева: Полина.

Ева: ПОЛИНА.