Я не выдержала.

Я хихикнула. Очень громко. Очень коротко.

К сожалению, это была вторая ошибка с моей стороны за две минуты.

Потому что Кирилл услышал, повернулся, увидел меня — и понял всё.

* * *

Кирилл подошёл.

С тем выражением лица, с которым люди, потерпевшие поражение, подходят к свидетелям этого поражения, чтобы сразу обозначить — «вы это видели, не делайте вид, что не видели».

— Полина.

— Кирилл.

— Это твоя подруга?

— Это моя подруга.

— Полина.

— Да?

— Я не понимаю, что только что произошло.

— Кирилл, ты подошёл к женщине у бара. С обычным своим набором. Эта конкретная женщина не была настроена.

— Полина. Я подходил к сотням женщин у баров.

— Знаю, Кирилл.

— И ни одна. Ни одна. За пятнадцать лет.

— Знаю, Кирилл.

— Что я не так сделал?

Я улыбнулась.

Очень мило. Очень нежно. С той улыбкой, которой подруга смотрит на брата, у которого только что что-то сильно сломалось внутри, и который ещё не понимает, что именно.

— Кирилл.

— Да.

— Ты её увидел и решил, что её можно. Это — то, что ты сделал не так.

Он посмотрел в сторону зала, в котором уже не было видно Евы.

Потом на меня.

— Полина. Как её фамилия?

— Кирилл.

— Что?

— Не говорить тебе её фамилию — это, наверное, лучшее, что я могу для тебя сегодня сделать.

— Полина.

— Кирилл.

— Я не отстану.

— Я знаю.

— Но ты не скажешь.

— Не скажу.

Он постоял ещё секунду. А потом Кирилл, который, я могу поклясться, никогда в жизни не поклонился ни одной женщине — Кирилл сделал в сторону, в которую ушла Ева, лёгкий, почти незаметный кивок головой.

Это, я думаю, был его способ сказать «уважаю».

А потом он развернулся и пошёл искать в баре что-нибудькрепче шампанского.

* * *

Я долила свой бокал — рукой бармена, конечно, я не сама — и пошла искать Еву.

По дороге через зал я прошла мимо Артёма.

Артём всё ещё разговаривал с двумя пожилыми дамами. Дамы что-то ему рассказывали — судя по выражениям лиц, что-то очень важное и долгое.

Артём в момент моего прохождения мимо — я успела это заметить — посмотрел на меня.

Один раз. Полсекунды. Не больше.

И в этих полсекундах не былоничего из того ледникового периода последней недели. В этих полсекундах было что-то живое. Очень короткое. Очень тщательно скрытое. Но живое.

Я не остановилась.

Я прошла мимо.

Но я очень хорошо знала, что онувидел , что я знала, что он на меня посмотрел.

А он знал, что я знала, что он знал.

И это, я думаю, был самый прогрессивный момент во всей нашей с ним неделе.

* * *

Я нашла Еву в курительной комнате.

Ева не курила. Ева сидела на бархатном диване, поджав ноги, и пила шампанское из бокала, который где-то по дороге успела поменять на второй.