Серые. Тёмные. Глубокие. С тем выражением, которое яникогда не видела ни у одного мужчины в моей жизни.

Это было обожание.

Без иронии. Без шуток. Прямое. Чистое.

У меня в эту секунду в горле что-то сжалось так, как сжимается, когда хочется плакать.

Я не заплакала.

Я обняла его за шею.

Я притянула его к себе.

И я очень тихо сказала ему в ухо:

— Артём. Сейчас. Пожалуйста.

Артём очень коротко зажмурился.

Артём — мне в эту секунду показалось — впервые в жизни услышал «пожалуйста» от женщины, и не знал, что с этим делать.

Он положил меня на стол.

Аккуратно. Очень. Как будто я могла сломаться.

И в этот момент он, видимо, понял — я не сломаюсь.

Дальше он не был аккуратным.

* * *

Я ничего не помню в порядке.

Я помню его руки. На моих бёдрах.

Я помню, как он стянул с меня брюки. Одним движением.

Я помню, что мои кеды остались на ногах. Это, я думаю, было моей одной маленькой иронией в этой ситуации — я пришла к боссу скандалить в кедах, и в кедах же оказалась на его столе.

Я помню его пальцы. Между моих ног.

Я помню, что я быламокрая . У меня не было выбора. У меня всю неделю в голове он был, его рука, и его дыхание, и сейчас он был не в моей голове, а в моих ногах, и моё тело не задавало вопросов.

Я помню, как он застонал.

Тихо. В мою ключицу. Когда он понял.

Я помню, как он сказал мне в шею:

— Сводишь меня с ума.

Я помню, как я ответила:

— Я знаю.

Я не уверена, что я именно так ответила. Возможно, я сказала «и ты меня». Возможно, я сказала «всё нормально». Возможно, я сказала «Артём». Я не помню.

Я помню, что в какой-то момент он остановился.

Остановился. Поднял голову. Посмотрел мне в глаза. И спросил — впервые с того момента, как он закрыл дверь на ключ — очень тихо:

— Точно?

Я могла ответить «нет».

Я не ответила «нет».

— Точно.

И он вошёл в меня.

Медленно. Очень. До самого предела.

Я выгнулась.

У меня в голове в эту секунду перестало работать всё, кроме одного контура — того, который чувствовал, как он внутри меня. Идеально. Полно.Тёпло .

Он замер на секунду.

Не двигался. Просто был внутри. Дышал в мою ключицу.

А потом он начал двигаться. И все мое понимание секса, страсти и желания разбивалось и превращалось в пыль с каждым его уверенным толчком в меня.

* * *

Я могу сказать только одно: всё, что я раньше в жизни думала про секс, оказалось неправдой.

Я думала, я знаю. Шесть лет с одним. Несколько свиданий в Берлине. Несколько в Москве. У меня была статистика. У меня былаоценочная база .

Артём вырубил мою оценочную базу одним движением.

У меня всё начало плыть. Я перестала помнить, где у меня руки. Я перестала понимать, что я говорю — у меня изо рта выходили какие-то звуки, и я не была уверена, что это были слова. Я перестала помнить, что у нас за окном — ноябрь, что мы в офисе, что у меня в кабинете напротив ждёт Соня, что у меня сейчас рабочий день.