Работали, прежде всего, с приезжими. В процессе, часто, по началу, проигрывали жертве и подставным игрокам-подельникам, чтобы создать иллюзию честной игры. Шулеры, старались засветиться в обществе, завести полезные показушные знакомства, чтобы создать иллюзию у неискушённого клиента, в своей респектабельности.
Шулера использовали разные способы. И ловкость рук при подмене карт, и крапленые карты, которые могли метить и заранее помещать в специально приготовленную колоду. Подсовывание становилось отдельной авантюрой. Иногда готовые колоды завозили в небольшие города и продавали там по дешевке вместе с массой других товаров и ждали, пока партия разойдется, а потом наведывались к купившим. Иногда тайно подменяли на месте. Бывало, незаметно метили карты при раздаче, например, беря их специально замасленными пальцами в нужных местах, незаметно царапали их ногтями или перстнями с острыми частями. Была и еще масса других приемов, которые были невидимы для глаза обычного человека, но эффективны для людей, оттачивавших мастерство годами. Могли незаметно положить на стол полированный предмет в качестве зеркала. Изобретали чудо-механизмы, хотя все же именно механизмы у нас были не так популярны как на Западе.
Шулеров периодически ловили. В полицию не обращались, а устраивали самосуд на месте. Поколачивали, потом с позором выгоняли и не имели с ними дел. Офицеров выпроваживали из армии. Свидригайлов в разговоре с Раскольниковым честно говорит, что раньше был шулером и его не раз поколачивали, но охоту к нечестной игре не отбивали этим. Шулерство часто было трудно доказуемо, а,обвиненный, еще теоретически мог и на дуэль вызвать. Поэтому людей редко обвиняли без жестких доказательств, а одного подозрения было недостаточно.
Чтобы избежать плутовства, для каждой игры распечатывали новую колоду, причем колода полагалась каждому игроку и банкомету. Опытные игроки вскрывали колоду, заклеенную крест-накрест с особым шиком: колоду брали в левую руку, крепко сжимали, так что заклейки с треском лопались. По тому, как партнеры брали карты в руки, сразу виден был навык, его принадлежность к клану «своих». Использованную колоду после каждой тальи кидали под стол. Иногда же туда падали деньги — их не принято было подбирать, считалось дурным тоном, а еще — из суеверия. Рассказывали анекдот, как Афанасий Фет во время игры нагнулся, чтобы поднять небольшого достоинства ассигнацию, а Лев Толстой, его приятель, запалив у свечи сотенную бумажку, посветил ему, чтобы облегчить поиски
.
В начале двадцатого века, как в столице, так и провинции, одой из самых популярных игр, являлся «штосс». Правила игры были просты и не требовали долгого обучения.