Глава 22
(От автора — Автор просит отметить, что не делит национальности на «плохие и хорошие». У него есть друзья украинцы, евреи, грузины, чеченцы, татары и др. Все негативные высказывания по тексту, относятся только к лицам, склонным к деструктивным действиям. А по жизни, пофиг кто ты родом, лишь был бы человеком…)
Наконец-то, этот дурдом закончился. Из карцера, перевели в обычную камеру. Хоть согреюсь. Главная беда в карцере, не назойливые насекомые, а холод. Даже, сейчас, в июле, там не больше 14–15 градусов. А, зимой? Хорошо, что в кандалы меня, так и не заковали. Вроде, не положено, до вынесения приговора.
Общая камера, куда меня препроводил мрачный надзиратель, оказалась большой, достаточно освещённой через широкие окна комнатой. Вдоль стен стояли железные кровати, середину комнаты занимали дощатые нары. Ни подушек, ни белья на рваных соломенных тюфяках, укрывающих эту деревянную конструкцию, не наблюдалось.
— Понятно, койки — место для избранных, а деревяшки, для простых смертных.
Скользнув глазами на заполнивших спальные места аборигенов, я, наконец, заметил, давешнего рыжего, радостно махавшего мне руками. Подойдя к недавнему знакомцу, не сразу, но всё решился воспользоваться гостеприимством подозрительного матраса.
— Здорово, брат! Ты, как к нам, надолго?
— Как карта ляжет, философски ответил я. Зная, что по негласному кодексу в уголовном мире личные вопросы не приветствуются, всё же спросил:
— Сам то, кто? Из блатных или «ветошных»?
— Из первых вестимо, когда наши «шниф» ломали, на стрёме стоял. Там и поймали. Скоро на «жительство» отъеду.
На ответный вопросительный взгляд рыжего — нехотя ответил: легавому по мордасам настучал. Приставу.
— Ого! Ну, ты попал, товарищ. Теперь могут надолго законопатить.
— Звать то тебя как? Не рыжим же величать…
— А, что, сразу рыжий, — обиделся мой новый друг. Видимо не раз получавший подначки связанные с цветом волос.
— Ну, как? Вирши не слышал, что ли?
— Рыжий, рыжий, конопатый. Убил дедушку лопатой! А, я дедушку не бил! А, я дедушку любил! — со скуки выдал я популярный стишок из своего детства.
— Эй, ты мне «мокрого гранда» не лепи, — заржал рыжий. У, меня, как говорят адвокаты, полное алиби. Дедушку, турки убили, ещё до моего рождения.
— А, кличут Иваном, можно Ваня, — наивно добавил, неудачливый взломщик.
— А, как тебя зовут?
— Меня не зовут, я сам прихожу! — зловещим голосом, сделав страшные глаза, прошептал я.
— Ха-ха-ха! Ну, ты даёшь? Тебе бы в цирке выступать! Деньги бы лопатой грёб.
Да, ладно лопатой, мелко всё это. Вот если бы подводами вывозить!