— Постой, — выдавил я потрескавшимися от обезвоживания губами.
— Скажи…Где я?
— В карцере, во втором корпусе.
— Почему здесь так…
— Дерьмо, что ли? Так здесь отхожее место было, для дворников и надзирателей, давно не убирали. Другие то карцеры битком забиты, вот тебя сюда его благородие и определил. Уж больно ему не понравилось, что ты ему на сапог плюнул.
— А, этот…
— Сменщик мой, — усмехнулся вертухай. — Не любит он вашего брата, бузотёра. Сын у него пострадал, при усмирении. Теперь жди от него гадостей. Ты держись, я на следующую смену, только через два дня появлюсь. Ну, всё почапал я, а то увидит кто…
До самой ночи я испытывал неземное блаженство. В бумажном свёртке оказался свежий хлеб и картошка, а самое главное — у меня была вода.
Вода, как много в этом слове
Для сердца русского слилось!
Каким божественным нектаром
Оно, во внутрь изовлилось.
Хм, а есть такое слово «изовлилось»? — засомневался я.
— Похоже, сегодня со стихами у меня взаимопонимания не сложилось. Хотя «божественным нектаром» звучит здорово.
Поглощая мелкими кусочками, нежданный подарок, я обдумывал ситуацию.
— Надо пережить семь дней, а потом линять отсюда как можно скорее. Любым путём, любыми средствами. Не нравится мне здешнее гостеприимство.
Величайшим волевым усилием я заставил себя оставить половину сосуда с водой и хлебную осьмушку. Впереди два дня дежурства натурального людоеда. Ничего, люди выдерживают без воды трое суток, как-нибудь справлюсь.
Через тридцать шесть часов эта истина перестала казаться мне непреложной. А ещё через сутки я почувствовал, что схожу с ума. Чувство жажды стало просто невыносимым. Через некоторое время сознание моё помутилось, и я стал плохо осознавать окружающую действительность.
Помню как бил кулаками, разбивая костяшки в кровь в дверь, издавая громкие нечеловеческого звучания вопли. Как со звериной хитростью подкараулив надзирателя, ударил ему по лицу через раскрытое окошечко. А, потом, насколько хватило сил, выкидывал через него подсохшие застарелые человеческие экскременты.
Как матерился снаружи побитый вертухай, вытирая кровь с расплющенных губ.
Как хрипло выл на луну, словно окольцованный красными флажками волк. Катался по поганому полу, ломал ногти, пытаясь проломить шершавые стены. Бился лбом об оконную решётку, мечтая гордой птицей вылететь на вольные просторы.
А, потом, вдруг наступила тишина. И, я успокоился. Потому что, пришли они — «Глюки».
Глюки
Через зелёное поле, покрытое недавно выкошенной травой, украшенное жёлтыми капельками одуванчиков, пробегала неширокая тропинка. Дорогой её назвать было ещё нельзя, но косвенные предпосылки уже просматривались. По бокам этого шоссейного зародыша были выставлены дорожные указатели в своём классическом варианте. На, выкрашенных в чёрно-белый полосатый цвет столбиках имелись большие белые таблички с надписями.