* * *

Элиза шла вдоль торговых рядов и про себя считала медяки в кошельке, хотя их количество знала наизусть.

Утром было три монеты, в обед три, и сейчас, когда она миновала рыбные прилавки и свернула к ткацким лавкам, получалось всё те же три. Сумма не менялась, но привычка считать деньги её успокаивала.

В Академии сегодня отпустили на час раньше обычного, и Элиза решила пройти мимо магазина госпожи Миранды. Только посмотреть, ведь поглазеть на витрину можно было совершенно бесплатно.

На повороте к боковой аллее она и заметила бабушку.

Старуха сидела на перевёрнутом ящике у глухой стены и держала перед собой два ведра с букетами. Астры и гвоздики были перетянуты бечёвкой и собраны с большой любовью и заботой к цветам.

Только покупатели обходили её стороной, потому что горожане в обеденный час берегли каждый медяк.

Но вдруг, бабушка прижала ладонь к животу, скользнула взглядом по хлебному лотку напротив и тут же отвернулась.

Элиза остановилась посреди аллеи, и внутри у неё что-то ёкнуло. Это ощущение она помнила хорошо, потому что у папы внутри так же ёкало каждый раз, когда приходилось выбирать между новыми набойками на сапоги и лекарством для бабушки Майи.

Элиза достала кошелёк. Кожа у завязок протёрлась до белизны, и пальцы сами нашли узелок, после чего на ладонь легли три медные монеты.

Если отдать одну, останется две, то до сумы, что просила за платье госпожа Миранда, копить ещё долгие месяцы. Два медяка или три, в её жизни эта разница ничего не решала, а для бабушки с цветами она вполне могла обернуться спасительным куском хлеба.

Элиза перевела взгляд с монет на сухую руку бабушки, после чего сжала кулак и подошла ближе.

Она вложила медяк в её ладонь, прикрыла своими пальцами сверху и сразу отступила на шаг.

Бабушка моргнула, посмотрела на монету и потянулась к букетам.

— Я тебе самый красивый соберу, милая, подожди…

— Не надо цветов, — Элиза мягко удержала её руку. — Купите хлеба и чего-нибудь горячего. Букеты у вас красивые, их к вечеру обязательно разберут.

Она отступила и пошла дальше, не дожидаясь ответа.

— Девочка, — тихо донеслось за спиной. — Пусть Небо вернёт тебе сторицей и пошлёт достаток и доброго мужа.

Элиза замедлила шаг и выдохнула в воротник. Достаток. Когда-нибудь, может, и пошлёт, а пока в кошельке стало на медяк легче.

Она ускорила шаг и свернула на главную улицу.

Магазин госпожи Миранды стоял на углу у фонтана, и в его витрине, на деревянном манекене, висело то самое платье. Тёмно-синяя ткань уходила к полу с серебряной вышивкой по подолу, а узкие рукава с высоким воротом придавали ему ту самую строгость, которая полагается на Академическому балу.