Боцман, который, видимо, устал меня ждать, всё-таки выбрался наружу и теперь тёрся о ноги, сунул нос в ящик. Понюхал, чихнул, отскочил и снова полез к странному запаху, хотя, насколько мне известно, кошки обходят цитрусы за километр.
— Так, — сказал я, забирая у него лимоны. — Любопытной Варваре… Знаешь поговорку? Надо их поскорее отнести на кухню, пока все не превратились в лёд. Сейчас пойдём, давай сначала посмотрим, что во втором ящике.
Глава 12
Этот ящик оказался забит на совесть. Я попытался поддеть крышку ножом, но она не поддалась, пришлось сбегать в кладовую за киркой, подцепить край и слегка повредить древесину. Гвозди вышли с протяжным скрипом, и крышка наконец откинулась. Сквозь порывы холодного ветра, йодистый запах которого уже порядком надоел, в нос ударил запах лета.
Да ладно! Чай!
Настоящий, крупнолистовой чай наполнял ящик доверху и испускал такой аромат, будто его не везли через полмира, а собрали буквально вчера. Я сунул руку, пропустил сквозь пальцы тёмные скрученные листья. Они пахли сухой травой и ещё чем-то, чего я не ощущал с тех пор, как умер, кажется, бергамотом.
Странно, что чай перевозили вместе с лимонами, обычно так не делают. Чай товар привередливый, он впитывает всё подряд, как губка. А цитрусы, которые обязательно держать открытыми, требуют особого хранения, продукт скоропортящийся. Значит, лимоны не на продажу, а для себя, личные запасы команды, за что моя отдельная благодарность капитану.
Я затащил оба ящика внутрь и сразу уволок их на кухню. Вот с чем надо есть лепёшки. Закрутив крышку бутылки рома, убрал на полку, а потом налил в котелок воды и поставил на огонь. Пока вода грелась, взял один лимон, поднёс к лицу и вдохнул запах цедры, терпкий, маслянистый, с лёгкой горчинкой, разрезал пополам. Сок брызнул на пальцы, и я машинально их облизал. Давно забытый вкус кислоты, бодрящий и манящий разлился по языку.
Боцман тут же возник у ноги, потянулся носом к срезу, чихнул и, прищурившись, попятился. Не понравилось. Я засмеялся и отправил половинку обратно в ящик, от второй отрезал тонкий кружочек и сунул в рот. Кисло-о-о! Зажмурился, мотнул головой.
Вода закипела, пришло время чаёвничать. Бросив в кружку щепотку чая, залил кипятком. Пусть настоится. Пар поднимался над кружкой, щекотал ноздри. Запахло летом.
Я сел за стол, размешал в кружке ложку сахара, откусил хрустящую лепёшку и сделал глоток. Чай обжёг язык и попал прямо на ещё не заживший зуб. Боль прострелила до виска, но следом пришли тепло, сладость и вкус, те самые, который вдруг возвратили меня в собственную каморку возле лифта. Я откинулся на спинку стула. Удивительное существо человек, везде стремится воссоздать свою привычную зону комфорта. Вот вроде умер, вроде в океане на маяке, а чай, лепёшка, кот — всё как дома, и плевать, что ты мертвец. Вот ещё ковер… Ковёр бы на стену повесить.