Среди приглашённых присутствовало много генералов. Но ещё больше было штатских, на плечах которых, как сказал один поэт, «проступали погоны»[1]. Костюмы сидели на них так же безупречно, как мундиры на генералах, только вместо орденских планок — запонки за десять тысяч и часы, стоимостью в годовой запас пива для роты.

— Вот они, настоящие «генералы бюджета», — мелькнула у Ардора саркастическая мысль. — У одних погоны видно, у других — только угадываются, но командуют они иногда одинаковыми кусками мира.

Но, как ни странно, в зале мелькали не только пузатые генералы и сухие чиновники с лицами «я тут ради подписи». Попадались и чины типа Ардора. Лейтенанты, старлеи и молодые капитаны — свежая кровь армии, вскормленная в столичных ресторанах и приодетая в лучших ателье.

И не только, чьи‑то дети — отпрыски старых родов, приведённых «показать, чем торгуем и за что голосуем», но в основном, конечно же, адъютанты генералов. Не только мастера всяких бумаг, но и услада для их жён и дочерей. Статные красавцы с аксельбантами и формой, пошитой в лучших мастерских из тонкого генеральского сукна. Живые манекены с родословной и выучкой лучше, чем у любого призового пса.

На этом фоне Ардор, если и выделялся, то лишь сиянием своих наград. Звёзды Севера, орден Славы и свежий орден Стального Легиона, вручённый ему совершенно кулуарным образом в кабинете командующего Корпусом.

Орден Стального Легиона был наградой редкой и показательной. Награждение подписывалось не только в военном министерстве, но ещё и в Канцелярии Его Величества, а иногда и смотрелось глазами короля лично. Это удесятеряло все сложности. Куча согласований, десяток подписей, три-четыре проверки «а точно ли этот парнишка не нашкодил где-нибудь, о чём никто не написал?».

Но вот как-то он проскочил все эти барьеры и теперь на груди сверкала скромная четырёхлучевая звезда из лучшей стали, с багровой каймой по краям, короной Шардальских королей в обрамлении пяти мечей, символизирующих пять добродетелей воина. Орден занял место чуть выше Звёзд Севера, как старшая награда на этот момент. Она не кричала, не сияла золотом, но те, кто хоть что-то понимали в иерархии железок на груди, на этой детали зависали взглядом чуть дольше, чем прилично.

Его появление, естественно, не могло остаться незамеченным «золотыми погонами». И словно опилки к магниту, со всех сторон зала к нему потянулись молодые и весьма дерзкие господа, выросшие в парадигме безнаказанности и необязательности ответа за свои слова.

Да, в присутствии вожаков стаи — обязательно. Там язык держат в чехле, а улыбки прикручены к лицу намертво. А вот так, в кругу как бы своих, под тенью чужих погон и обмякших от игристого языков…