«Чего стесняться‑то? Свой же. Тоже офицер. Посмотрим, что за зверь».

Первым подлетел адъютант заместителя начальника отдела закупок Генерального штаба, старший лейтенант Дингол — гладко причёсанный, отполированный от ботинок до пробора, с улыбкой человека, который знает, как надо вести беседу так, чтобы всем было приятно, а ему — выгодно.

— Граф, — он легко поклонился, чуть не зацепившись аксельбантом за край ближайшей модели гаубицы, — рады приветствовать вас в заповеднике больших погон и огромных клыков. — Его тон был чуть насмешлив, но без яда. Скорее: «давайте сразу начнём с честности, а там разберёмся». — Что вас привело в это странное место? — уточнил он. — Неужели добровольно?

— Ну как же я мог пройти мимо? — Ардор усмехнулся и, отзеркалив поклон, обвёл собравшихся лёгким движением руки. — Кому же мы, чернорабочие войны, скажем спасибо за безупречно работающую технику, отличное вооружение и снаряжение?

В воздухе густо запахло иронией. Пара полковников на расстоянии слышимости чуть прикрыли рты бокалами, пряча улыбки.

— А вы, судя по сарказму, весьма ей недовольны? — вклинился адъютант начальника управления снабжения, капитан Шайгор — темноволосый, с прищуром человека, который слишком часто слышал жалобы снизу и слишком редко имел желание что-то сделать.

— Нет-нет, — Ардор покачал головой с почти невинным видом. — Всё прекрасно. Совершенно.

Он сделал глоток солго, как будто собираясь прочитать доклад.

— Ну и правда, что такого в том, что двигатель бронетранспортёра вместо паспортных трёх тысяч часов умирает после пятисот, от пыли, набивающейся в щели моторного отсека. — Он чуть прищурился. — Да ерунда же?

Кто-то за их спинами хрипло хмыкнул.

— Десять парней, у которых движок заклинил прямо в бою, оттуда, с полей смерти, нам весело машут руками, подавая знаки, что всё прекрасно. — Он на секунду замолчал, давая фразе устоятся в головах. — Или вот сиденье стрелка и его же прибор наведения в «Ралтане». Он чуть наклонился вперёд, понижая голос. — От души желаю конструктору этой машины до скончания дней сидеть только на таком кресле, а на мир смотреть только через этот прибор. Без перекуров, без перерыва на обед и без права встать.

У ближайшего майора из войск связи рука непроизвольно дёрнулась к пояснице — собственное больное место от сидения на «штатных шедеврах инженерной мысли» напомнило о себе.

— Не боитесь, что ваша военная карьера закончится так же стремительно, как началась? — белокурый и похожий на ангела адъютант генерала второго ранга Каниса даже чуть вытянулся, чтобы не смотреть снизу вверх. Лицо — как с плаката «Вступай в армию», глаза — любопытные и слегка презрительные.