Однажды вечером, когда суета в кишлаке затихла, а поздний намаз еще не наступил, Андрей спустился в зиндан куда раньше обычного. Он принес лепешку с мясом — неслыханная роскошь. И что-то вроде самодельного широкого бандажа для спины.

— Ешь. Возможно, в последний раз от меня, — мрачно сказал он, садясь на корточки у стены. — А это закрепишь на пояснице покрепче! Чтобы мышцы держали!

— Так, погоди… Что-то случилось? — насторожился я.

— Завтра сюда приедут чужие. Не местные. Малик сообщил через проходящих челноков, — он понизил голос до шёпота. — Мол, поймал раненого советского офицера. Сказал ты им будешь полезен. Считает, что наконец-то нашел тебе «хозяев».

Я перестал жевать, кусок едва застрял в горле. «Хозяева»… Слово прозвучало зловеще. Но я тут же откинул эмоции — меня подобным совершенно не напугать.

— Кто они?

— Не знаю. Наверное люди генерала Хасана. Или те, кто с ним работает. Возможно пакистанцы. Они уже были здесь. С ними будет важный человек. Возможно американец, из их разведки, но точно не знаю. Переводчик, может быть. Малик сказал, что ты идеально им подойдешь.

— Для чего? — мрачно спросил я, но Андрей лишь пожал плечами.

— Не знаю. Старик уже с ними сторговался. Завтра тебя заберут. А больше я ничего не знаю.

Он помолчал, глядя на свои грубые, в уже затянувшихся шрамах, руки.

— Слушай… Малик этим давно промышляет, — тихо продолжил Андрей. — В это сложно поверить… Еще когда война была в разгаре, он сам и его люди выслеживали отставших, заблудившихся дезертиров или раненых. Травил, как тебя, сажал в эту яму. Потом продавал в рабство в горные кишлаки — работать, пасти скот. Строить дома или что-нибудь чинить. Некоторых просто убивал, если не находил покупателя или они были бесполезны. Но война окончилась, «товара» не стало. Последний, до тебя здесь сидел… Хотел сбежать. Полез через горную тропу, что заминированной осталось с тех времен, когда тут боевые действия шли. Ну и того… Подорвался. Малик сам его потом и пристрелил, чтоб не мучился. Холодный он, как камень. Для него мы не люди. Говорят, что раньше он был влиятельным человеком, а потом у него всю семью уничтожили. Не знаю кто и почему. У него словно нет души.

В его голосе звучала такая безысходная тоска, что сжалось сердце. Этот парень оказался очень хорошим и порядочным человеком, с чистой душой. А я был для него своеобразным напоминанием о прошлой жизни, которую он уже позабыл. Вернее, его заставили это сделать и мне страшно представить, как это было. Сложно сказать, что он тут пережил и через что прошел.