— Нормально, — пожал плечами Сью и сплюнул кровь. — Соломки себе подстелил?
Удар был звонким, как выстрел. Он пришёлся прямо в ухо каготу — никто не говорил, что это запрещено. Красный ударился головой об стол и сполз на доски помоста. Струйка крови возвестила о лопнувшей барабанной перепонке, пена изо рта — о серьёзной черепно-мозговой травме.
— С каждым так будет, уроды, понятно вам? Паяцы, на хрен… Клоуны… Что у вас там следующее?
После того, как появившиеся невесть откуда медики утащили красного, с видимым злорадством ведущий в хитоне провозгласил:
— Демон страха! Вознеси его на самое высокое место в славном городе Волендаме, и пусть свершится Прыжок Веры!
Прыжок Веры? Сью снова включил эмоции и напялил на себя маску — нечего мордой светить!
Кагот в фиолетовом был явно зол на то, что Сью сделал с типом в красном.
— Это тридцать метров, чужак. И внизу — глубокий пруд. Ты умрёшь или станешь инвалидом — а я порадуюсь. Нечего было соваться на волендамский карнавал, если не умеешь веселиться!
— Ни хрена себе веселье — людей воровать! Я сброшу тебя с той крыши, слышишь меня?
Со шпиля колокольни, куда их подняла гравиплатформа, площадь внизу и фигурки людей казались чуть ли не игрушечными. При прыжке с тридцати метров для человеческого тела почти нет разницы — ударишься ты об воду или о бетонную плиту. Особенно — на Ярре. Но Сью знал, как исправить ситуацию — нужно было сделать пруд «рыхлым», убрать поверхностное натяжение, наполнить воду пузырями с воздухом. И проще всего это было сделать, бросив перед собой что-нибудь тяжёлое и объёмное. Например — фиолетового.
Несмотря на предупреждение, среагировать кагот не успел — как только они шагнули с гравиплатформы на смотровую площадку шпиля, Виньярд подсечкой сбил его с ног и швырнул вниз, и прыгнул следом сам. Вой ветра и слитный вздох толпы сопровождали его до самого удара пяток о воду.
Глава 19 Есть танцы у костра и домик на дереве
— Так и знай, Виньярд: среди каготов у тебя нет друзей. Ножа в спину можешь не ждать, но в еду тебе плюнут при первой же возможности, — сказал шериф.
— Насри себе в руку, — ответил Сью. — Поехали из этого дурдома, ребята!
В фургоне висело тягостное молчание. Волендам остался за спиной, на память о карнавале парни увозили разбитые костяшки, синяки и ссадины, а девушки — маскарадные костюмы, которые так и не пригодились, а ещё — апатию и опустошённость. Каготы устраивали карнавал не для того, чтобы веселить туристов. Они веселились сами, и горе тем, кто не понимал их юмора.
Сью ни капельки не жалел о том, что отправил в больничку шестерых местных. Ещё четверо пришлись на Потапа и Мартина, которому досталось больше всех — он щеголял огромными гематомами под обеими глазами, получив удар лбом в переносицу.