Хор тысячеголосо грянул благодарственный псалом. Сью потянул Алису к выходу, а со всех сторон гремело, многократно усилившись прекрасной акустикой собора:

"Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих!

Господом будет хвалиться душа моя; услышат кроткие и возвеселятся.

Величайте Господа со мною, и превознесём имя Его вместе!

Я взыскал Господа, и Он услышал меня, и от всех опасностей моих избавил меня!"

— Я никогда не думала, что можно петь нерифмованный текст… — это было первое, что сказала девушка, когда они вышли из храма и остановились на ступенях.

— Смотрю, ты под впечатлением? — спросил Сью.

— На самом деле мне хочется плакать почему-то… — вдруг Алиса шмыгнула носом. — Это что, какие-то методики нейролингвистического программирования? Воздействие на соматику? Как это работает?

— В этом вся штука… — задумчиво проговорил Виньярд. — Оно просто работает — и всё.

— Там так краси-и-и-во! — она всё-таки разрыдалась.

А Сью обнял её и подумал, что для девочки из пробирки, с планеты, где никогда не слышали Девятой симфонии Бетховена, не видели картин Айвазовского и не читали Библию, она ещё неплохо держалась. И тут же скрипнул зубами — тут, в Секторе Атлантик, как выясняется, вообще никто не слышал Бетховена!

— Пойдём, поищем всё-таки кого-то, с кем можно поговорить по существу.

Церковная лавка находилась чуть в стороне, в небольшом скверике. Дружелюбный дедушка в зелёной рубашке отложил книгу на прилавок и встал со стула, приветствуя их.

— Чем могу помочь?

— У меня на самом деле два вопроса… Я ищу одного человека и одну редкую штуку, какую можно найти только у эстоков, — задумчиво начал Сью.

— Ну, о всяких «штуках» я, пожалуй, тут знаю больше всех… А что касается человека — кого именно вы ищете?

— Я ищу Лиама Мак-Магона, его сюда отправил монарх — смирять гордыню. Так он сказал. А что касается штуки — мне нужен гессельгадолин, или как правильно называются эти камешки, из которых получается лучшая оптика?

— Так и называется… Запросы у вас амбициозные. С человеком — проще, чем с кристаллом. Если смирять гордыню — то это в хозяйство матушки Катарины. Пешком через два квартала по улице Сирени, такой большой трёхэтажный дом с разрисованным забором. Вы точно не пройдёте мимо, я вас уверяю. А что касается гессельгадолина — тут даже и не знаю, могу ли я вам помочь. Пообщаюсь с экономом, оставьте контакт — я свяжусь с вами. А ещё лучше — заходите к вечеру сами, так будет проще. Он как раз будет тут.

— Ладно, нет проблем! Зайдём.

Они шагали по улице Сирени, взявшись за руки, и происхождение названия этой оживлённой пешеходной артерии было вполне понятным: сирень цвела тут буйно, несмотря на неподходящее время года. Ароматы сшибали с ног, ветер шевелил пышные соцветья самых разных оттенков. Сирень сгибалась над заборами, заполонила собой палисадники и газоны, сыпалась мириадами лепестков под ноги и кружилась в воздухе.