Но англик не смутил молодую женщину:

— Хелло! Ам файн, ю а велком, Сью. Май нэйм из Эбигайль Махони-Кормак… Жена этого вот типа. Проходите в беседку, сейчас чего-нибудь сообразим. Гай, вот дочь твоя по отцу соскучилась…

Суровый бородач тут же превратился в милого папашку и подхватил девочку на руки. Она запустила руки ему в бороду и принялась активно копошиться, приговаривая что-то на международном детском наречии.

Не успели они усесться на деревянные лавки вокруг стола, как из дому выбежали ещё две белокурые девчонки — примерно четырёх-шести лет.

— Папа-а-а-а, а Рози забрала у меня того изумрудного светлячка из банки и выпустила!

— А Марго съела мои маршмеллоу!

— А Лилли нарисовала на стене каляки-маляки, ты не будешь ругаться?

— Фейерверк, а не барышни! — беспомощно обернулся к Сью счастливый отец.

Сью посмотрел по сторонам, наклонился и поднял с земли четыре примерно одинаковых камешка.

— Опа! — сказал он и принялся быстро-быстро подбрасывать их в воздух, жонглируя сначала двумя, потом тремя, а потом — задействовав всё четыре снаряда.

— Ва-а-а-ау! — хором сказали девочки.

Хозяйка принесла поднос со снедью и принялась выставлять тарелки и чашки на стол.

— Вы неплохо ладите с детьми, Сью. У вас были младшие братья-сёстры? — спросила она.

— Это первые дети, которых я вижу в своей жизни, мэм! — вежливо ответил Сью. — Им бы приделать крылышки — и будут чисто ангелы. Я вообще с тех пор, как из капсулы вылез — как будто в сказку попал. Разве что дышать тяжеловато — но это нормально.

— Слыхал, Гай? Ангелы! — молодые родители понимающе переглянулись.

В этот момент малышка Лилли запустила руку в вазочку с черникой и принялась есть, активно размазывая ягоды по счастливой мордочке, папиной футболке, столу и всему окружающему пространству.

— Фу-у-у-у, Лилли! — прыснула Рози, и изо рта у неё полетели кусочки овсяной каши.

Марго решила спрятаться под стол и задела при этом стакан с соком, который полетел со стола, чтобы разбиться вдребезги о декоративные плиты пола. Но — не разбился.

Сью подхватил стеклянный сосуд у самой земли и поставил его на стол. Стакан так и остался наполовину заполнен соком странного фиолетового оттенка.

— Та-а-ак, — сказала Эбигайль.

Виньярд напрягся — такие глаза, как у этой во всех отношениях приятной леди, он видел у снайперов, операторов оборонительных систем и пилотов штурмовой авиации.

— А ты ловкий парень, Сью! — заполнил неловкую паузу Гай.

— У меня было интересное детство, сэр! — ответил Сью и принялся за овсяную кашу. — Это просто восхитительная овсянка, мэм, просто лучшая в мире овсянка, честное слово!