— Ну что, поехали? — спросил он.

— Ничего не хочешь нам рассказать? — спросила Алиса.

— Не-а, — сказал он. И, повернувшись к бабулям, спросил: — Милые дамы, а почему у города такое название?

— А, милок, так это основатель нашего города, Голсуорси, туточки грибов обожрался и с животом почитай полдня мучился. А потом как до конца уже обисрался, то встал, огляделся — благодатные места! Домишко сладил, вот этот самый кабак открыл… Так и остался. До сих пор за баром стоит, а в свободное время — грибы собирает.

— Нормальная легенда, а что? — хмыкнул Виньярд. — Поехали, вечером будем у подножия гор!

Тридцать миллионов населения для огромного Ярра — это ничтожно мало. Люди на бескрайних просторах Северного материка, или по-простому — «Севера», были редкостью. Дроиды неустанно расширяли инфраструктуру, строили дороги, прокладывали коммуникации. Создавали задел на будущее, которым воспользуются следующие волны переселенцев и следующие поколения яррцев. Но пока — встретить стадо изюбрей на обочине или подвергнуться нападению лютых хищников — это в порядке вещей.

На Севере расположились четыре крупных города, считая Сезам: «Тихая Гавань» на южном побережье, на триста тысяч человек, «Элай» — на сто семьдесят тысяч, в дельте самой длинной и полноводной реки планеты — «Геон», и четырёхсоттысячный «Гашек» — на дальнем Востоке, там, где располагались самые крупные месторождения редкоземельных элементов на планете.

Все эти города ребята мечтали посетить, а в Гашеке — сесть на подземный экспресс и за несколько часов домчать обратно до Сезама. А фургон отправить в обратный путь уже транспортом помедленнее и подешевле.

Тихая Гавань — город почти сплошь курортный. Его основали немногочисленные выходцы с Хо, Сарасвати, Сайонары и Рованиона. Это место тотального релакса, медитаций, спа-процедур, созерцания и реабилитации. «Город мира» — как с гордостью говорили о нём основатели. Единственное место на планете, где запрещено носить оружие! Его жители даже в ополчении не состояли, предпочитая альтернативную службу — и никто им не препятствовал, потому как хорошие медсёстры, санитары, фельдшеры, технические специалисты и строители — для армии элемент такой же необходимый, как пехотинцы или пилоты. Община Тихой Гавани не вела активной политической жизни, и её голос в Палате общин звучал негромко.

Элай представлял собой населённый пункт совсем другого плана… Работящие и набожные его обитатели привечали здесь отверженных обществом своих планет людей, которые искали Бога. Ред Сокс, Либерти, Гронинген, Ла-Вей, Ракоци, Пангея и добрых полдюжины других миров официально или фактически проводили дискриминацию людей религиозных, и человеку с мистическим складом ума и души было сложно найти своё место в таком обществе. Верующие целыми сообществами, семьями и в одиночку пересекали на кораблях компании «Центавр-Старлайн» космическое пространство, чтобы прибыть на остров Академии, пройти курсы и собеседования и отправиться на Элай — услышать звон его серебряных колоколов, вдохнуть запах страниц пыльных книг и увидеть, как первосвященник Ллевелин Подорожник выходит на амвон кафедрального собора. Как оказалось — простота и искренность эстокского старейшины и его душевные проповеди нашли немало благодарных слушателей по всему освоенному космосу, и теперь они устремились сюда — чтобы разобраться в своей душе, найти правильный путь, и жить и работать среди таких же — «алчущих и жаждущих правды», как говорил Ллевелин. Это было своего рода феноменом — по сути варварский народ эстоков сохранил на захолустном Горго ростки веры, что дали буйные всходы после исхода остатков некогда могучего племени на Ярр.