- А почему же они о тебе в полк не сообщили? - изумился Валиев. - Хромов во все инстанции запросы рассылал, но отовсюду отрицательные ответы пришли.
- Тут такое дело, - сержант замялся, - даже не знаю, как сказать.
- Говори, как есть, - сухо предложил Карманов. Капитан сидел чуть поодаль от всех, но рассказ вернувшегося летчика слушал очень внимательно. Так, что Григорию это почему-то не особо понравилось. Кто его знает, какую гадость замышляет комэск?
- Отряд, в котором я очутился, - смущенно заговорил Челидзе, - был странным. Бойцы почему-то не особо рвались в бой и командиров такое положение дел вполне устраивало. Сидели в лесу, наружу почти носа не высовывали. Только экспедиции за продуктами снаряжали иногда и все. Пили много, дрались, в карты играли. И рации у них не было. Точнее, была, но батареи давным-давно разрядились и новых никто не просил. Я сразу же командиру сказал, чтобы дали радиограмму, говорил, что товарищи меня не бросят, обязательно пришлют самолет. А он только посмеивался, да плел какую-то чепуху, будто они выполняют задание особой важности и секретности и потому, мол, не выходят в эфир, чтобы гитлеровцы их не засекли.
- И ты стал жить вместе с трусами и дезертирами, - оживился Карманов. - Так ведь, сержант?
- Шени траки лапарака[2]! - вскинулся Челидзе, яростно сверкнув глазами.
- Что-что?
- Ничего, - Реваз демонстративно отвернулся. В землянке повисло неловкое молчание. Все старались не смотреть на побагровевшего Карманова. Только экспат рассматривал комэска с видимым любопытством. Нехорошо, конечно, злорадствовать, но наблюдать за выбитым из колеи человеком оказалось весьма познавательно.
- Ладно, - произнес, наконец, с угрозой капитан. - Разберемся, где ты и с кем все это время в немецком тылу ошивался! - Он встал и вышел из блиндажа, пытаясь сохранить лицо.
- Дела, - сдавленно произнес Куприянов. - Что-то теперь будет?
- Как пить дать, настучит, - помрачнел Прорва. - Гриш, че делать-то?
- А ничего, - хладнокровно ответил лейтенант. - Послышалось товарищу капитану. Неправильно он понял Реваза, только и всего. Так ведь, Челидзе?
- Правильно! - облегченно заулыбались товарищи.
- А потом с тобой что случилось, как ты от этих упырей вырвался? - толкнул в бок старого приятеля неугомонный Рыжков.
- Плохо было, - печально сказал сержант. - Я когда понял, что дело нечисто, попробовал убежать. Но куда там, - Челидзе махнул рукой, - они свою землю хорошо знали. Лучше меня. На следующий день поймали, избили и в землянке заперли. Обмундирование летное отобрали, дали эти обноски, - грузин с брезгливостью хлопнул по телогрейке. - Сказали, что в следующий раз пристрелят, как собаку. До сих пор не пойму, что им от меня нужно было? Для чего-то ведь они меня кормили, поили, иногда даже по лагерю своему на прогулку водили.