- Ты как старый дед, - засмеялся Дивин. - Ворчишь и ворчишь постоянно. Не переживай, сообщим нашим и сюда пара полков бомберов придет. И не оставит от переправы камня на камне. Сейчас ведь не сорок первый, научились кое-чему, да и силенок поднакопили. Никуда этот подводный мост не денется!

Самолет неожиданно выскочил в разрыв между облаками. Экспат сразу же кинул быстрый взгляд на землю, пытаясь сориентироваться. В принципе, заблудиться он не боялся — не Карманов, чай — неписанное правило давно выучил назубок: если блуданул, то бери курс девяносто градусов на восток и обязательно попадешь к своим. Но подстраховаться все равно не помешает.

- Командир, сверху шестерка «худых» падает, ты бы опять в облака спрятался, а? - попросил Пономаренко.

- Вижу, - отозвался экспат, на мгновенье обернувшись. - Они все равно не успеют, далеко еще. Сейчас нырну, не переживай.

- И все-таки зря ты бомбы потратил.

- О, господи!

***

Доложив о выполненном задании, Григорий вместе со стрелком отправился в свой блиндаж. Хромов на радостях приказал идти отдыхать. А сам поспешил доложить генералу Худякову о найденной немецкой переправе. Нет, о Дивине упомянул, конечно, но так, вскользь. Экспат даже не обиделся на него за это. Потому что устал зверски. Все-таки что первый, что второй вылет получились достаточно напряженными и здорово вымотали.

В землянку лейтенант спускался с твердым намерением упасть на свой топчан, предварительно согнав оттуда наглого Шварца, который страсть как любил в его отсутствие оккупировать хозяйскую постель, и давануть минут эдак шестьсот. А если кто-то попробует разбудить ненароком, то попросту убить идиота. Шутка... наверное...

Но мечтам об отдыхе не суждено было исполниться. Впрочем, Григорий даже ни капельки не расстроился по этому поводу. Потому что за столом, в окружении радостных товарищей сидел не кто иной, как пропавший без вести сержант Челидзе!

Хотя, в первый момент лейтенант его не признал. Да и трудно это было сделать, ведь вместо крепкого, подтянутого, выбритого до синевы и одетого с претензией на определенный шик летчика, перед ним предстал изможденный, худой как палка, человек, заросший чуть ли не до самых глаз густой черной бородой, в какой-то рваной облезлой телогрейке с прожженным воротником, протертых и небрежно залатанных галифе и убитых напрочь солдатских ботинках.

Что за чучело, едва не спросил экспат, когда человек поднялся со скамьи и шагнул ему навстречу. Но встретился с незнакомцем глазами и...

- Реваз!

- Командир!

- Живой, чертушка! А мы ведь тебя похоронили. Рассказывай, что с тобой приключилось?!