- Я не могу ответить на ваш вопрос, - осторожно сказал экспат. Разговор перешел на скользкую тему, углубляться в которую он не хотел. - Вы же знаете, я после контузии не до конца все вспомнил. Может быть, раньше и был комсомольцем, но документы сгорели.

- Да, верно, было дело, я даже запрос отправлял, - замполит с прищуром посмотрел на Григория. Что-то непонятное промелькнуло во взгляде, но экспат не успел понять, что именно. Подозрение? Интерес? Сомнение? Кто знает... Дивин поспешил уйти с КП, от греха подальше.

Вот так и получилось, что нынче лейтенант сидел за столом в блиндаже и старательно заполнял убористым почерком страницу за страницей в выданных Зотовым тетрадях. А поредевшая эскадрилья ушла на задание без него. Опять.

Карманову, как Григорий и предполагал, сделали внушение после изучения снимков, привезенных Куприяновым, но тем дело и ограничилось. Естественно, положительных эмоций это капитану не добавило. С командиром полка и замполитом ругаться он не решился, зато попытался сорвать злость на подчиненных. Наорал на Валиева, придравшись к якобы несвежему подворотничку, заставил Филатова убрать с прохода мешавшие ему пройти унты, сделал грубое замечание экспату за чернильное пятно на столе.

Григорий посмотрел на Карманова с жалостью, точно на душевнобольного, но спорить не стал. Собака лает, караван идет. Дураку понятно, горе у человека — он-то, поди, уже видел себя на прежнем месте, а тут вдруг такой облом. Только один раз, когда разошедшийся капитан пнул попавшего ему под горячую руку Шварца, Дивин нарочито громко откашлялся и, словно бы невзначай пододвинул к себе кобуру с «вальтером», который подарил ему на прощанье пехотный подполковник. Не хватало еще, чтобы этот говнюк котейку обижал!

Что ни говори, а чутье бывшего штабиста — это вам не фунт изюма. Увидев в глазах лейтенант нехороший блеск, Карманов как-то резко закруглился, вяло, без прежнего энтузиазма, бросил еще пару фраз и быстренько убрался, делая изо всех сил вид, будто направляется куда-то по чрезвычайно важному делу.

Ладно, хорошего понемножку, передохнул и баста! Пора опять приниматься за работу. Григорий подвинул к себе поближе тетрадь, обмакнул перо в чернильницу и принялся записывать свои мысли насчет наиболее предпочтительного способа штурмовки. В условиях господства немецкой авиации, без связи со своими войсками, не оставалось ничего другого, кроме как раз за разом подходить к цели на бреющем, делать горку и сбрасывать бомбы. Да и противник пер вперед преимущественно колоннами.

Но такой удар не позволял в полной мере использовать все боевые возможности «ильюшина» теперь. Фронт относительно стабилизировался, действовать приходилось по близко расположенным к нашим позициям объектам в условиях сильного зенитного огня и мощного прикрытия истребителями. Бомбы приходилось сбрасывать с замедленным взрывателем, чтобы не получить повреждения от собственных осколков. От рикошетов здорово падала точность. Да и стрельба из пушек и пулеметов была существенно затруднена. Опять же, при атаке с бреющего практически невозможно поразить противника, который прячется в окопах, траншеях или складках местности.