— Давайте так, — сказал экспат. — Я по возвращении в бомбардировочный полк переговорю с подполковником Шепорцовым. В принципе, он мужик неплохой, поэтому думаю, что палки в колеса вставлять не станет. Попробую уломать его и навещу старых знакомцев. А следом и вы подтянетесь. Ну а если не согласится, то я на «ильюшине» хоть со шторкой, хоть с метлой слетаю.
— Чем можем помочь? — деловито поинтересовался Воронцов. — Ты только скажи.
— Давайте прикинем, — задумался Григорий.
[1] Автор в курсе, что Н. А. Булганин был Членом Военного Совета Западного фронта, который в реальной истории в указанное время воевал на другом направлении. Но, будем считать, что герой книги «раздавил бабочку» и кое-какие детали теперь не совпадают с известными нам событиями, датами и т. п.
[2] ВПП — Взлетно-посадочная полоса
Глава 18
— Опять этот чертов снег! — Матюшкин с досадой посмотрел в небо, затянутое густой пеленой облаков. — То начнется, то закончится.
Дивин поднял воротник своей летной куртки. А что тут скажешь, погодка и в самом деле аховая. Набухшие серые тучи идут над землей низко-низко, да еще так плотно, будто воинский эшелон по железной дороге — не видать ни конца, ни края. Мокрый снег падает в раскисшую землю, над которой резкими порывами гуляет и нахально бьет без устали по технике и людям пронизывающий холодный ветер. Экспат нынче в полной мере прочувствовал смысл местной поговорки про хорошего хозяина и собаку. Даже Шварц сидит сиднем в их прокуренной насквозь землянке и выходит наружу только вместе с хозяином. Сделает по быстрому свои дела и назад. И то, вид у кота при этом настолько возмущенный и обиженный, что не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться. А все из-за того, что ящик с песком в качестве туалета меховой подонок почему-то невзлюбил и демонстративно игнорировал. И когда ему требовалось по нужде, то просто садился у двери и начинал громко и скандально орать до тех пор, пока кто-нибудь из летчиков не вскакивал со своего и места и исполнял перед ним роль швейцара.
— Снова пехота в атаку пошла, — прислушался к далекой артиллерийской канонаде на западе Григорий. — Третий день атакуют.
— И все без толку, — поморщился Матюшкин. — Я вчера в штабе случайно услышал, как комполка очередной втык от командира дивизии получал. Мол, никакой поддержки наземным войскам не оказываем. А как тут ее оказать, если взлететь невозможно? Проклятая погода!
Экспат вздохнул. Да уж, сейчас бы ему снова оказаться за штурвалом верного «Когтя», которому любые капризы природы были нипочем. Но…чего уж сейчас о грустном. Сгорел имперский штурмовик, еще два года назад сгорел. И, судя по всему, до последнего винтика-болтика был изъят с места падения службой контроля времени. Или как они называются? А, не все ли равно.