— Квадрат 51.
— 51, правильно? — переспросил Дмитрий Вячеславович.
— Да, все верно.
— Молодца! Приземляйся.
Дивин с сожалением покрутил головой, оценивая обстановку. А ну, вдруг, еще фрицы появились? Но нет, в небе больше не было видно ни одного вражеского самолета. Что ж, продолжим охоту позже. Вряд ли гансы так легко сдадутся.
[1] САБ — светящаяся авиационная бомба
Глава 14
Суета, что царила в полку майора Воронцова следующие две недели, заставила всех изрядно понервничать. Той ночью, когда экспат, подобно хорю в курятнике, устроил фрицам беспощадную резню, Карпухин, услыхав о сбитом высотном разведчике, в спешном порядке известил об этом свое армейское начальство и организовал масштабную облаву на гитлеровцев, выпрыгнувших с парашютом. Причем, что характерно, приказ об их поимке и распоряжение командирам расположенных неподалеку наземных подразделений оказать любую помощь полковому контрразведчику прозвучали совсем уж с заоблачных высей, судя по тому, как резво все забегали. А уж когда Дмитрий Вячеславович нашел место падения «юнкерса»…
— Как думаешь, что они там надыбали? — Прорва с любопытством наблюдал за тем, как хмурые и неразговорчивые бойцы в камуфляжных маскхалатах разведчиков споро разгружают длинные деревянные ящики из кузова ленд-лизовского «студебекера» и перетаскивают их в отдельный капонир, вокруг которого кишмя кишели такие же подтянутые и молодцеватые «волкодавы», увешанные оружием. На летчиков и обслуживающий персонал они посматривали недружелюбно и нещадно гоняли всякого, кто пытался хотя бы пройти рядом с запретной зоной. — Я слышал, что уже третий раз прочесывают всю местность в том районе, где «юнкерс» грохнулся. Каждую железячку подбирают, каждый винтик. И теперь уже не армейцы, а эти вот залетные москвичи.
— Да все, что угодно, — хмыкнул Дивин, прикуривая очередную папиросу. — Сверхмощную оптику, прибор ночного видения, фотоаппаратуру… гадать можно долго и упорно. Одно ясно, как божий день — нам с тобой ничего никто не расскажет.
— А вот это бабушка надвое сказала, — недоверчиво покачал головой Рыжков. — Смотри, вон посыльный несется. И сдается мне, что бежит он по твою душу. Поделишься после?
Запыхавшийся боец, в самом деле, передал Григорию приказ срочно прибыть к Карпухину и умчался дальше.
— Разрешите? — экспат аккуратно приоткрыл дверь и заглянул внутрь дома. Ставни на окнах в нем были закрыты наглухо, и в помещении царил непроглядный мрак, но Григорий, получив разрешение, совершенно спокойно прошел вперед и, сняв шапку, уселся на табурет перед столом контрразведчика.