— Когда выезжать, товарищ подполковник?
— Обижаешься? — прищурился Шепорцов. — Зря, я честно пытался отстоять твою идею. Десятки доводов Громову приводил. Только…знаешь, у меня создалось такое впечатление, что командующий и сам не рад этому приказу.
— Неужто из Москвы распорядились? — удивился Рутолов. — Это ж кому ты, Кощей, там дорожку-то перешел, что вот так, одним махом, перечеркнули все твои заслуги?
— Мне почем знать, — помотал головой экспат. — Я в Москве и был один раз, когда первую Звезду получал. Приехал и уехал, ни с кем не пересекался. Да и когда это было?
— Странная история, — задумчиво сказал Маликов. — Очень странная.
— Да и бог с ней, — отмахнулся Григорий. — Обратно в штурмовики, так и пускай. Я там сколько воевал, все привычно.
— Это да, — покивал Рутолов. — В родной полк возвращаешься, не в чужой.
— Так когда уезжать? — снова повернулся к командиру полка Дивин. — Что в приказе сказано?
— Да завтра и поедешь, — отмахнулся Шепорцов. — Вечером посидим, как следует, проводим тебя. Все же, не чужой нам теперь, столько вместе пережили. С ребятами своими попрощаешься.
— А может отдадите Горбунова? — закинул удочку экспат. — Сработались мы с ним неплохо.
— Ты смотри, на ходу подметки режет! — засмеялся комполка. — Нет, Кощей, шалишь, не отдам. Своих воспитывай.
— Ну, попытка не пытка, — Дивин не особо и расстроился. Понимал, что вряд ли подполковник станет разбрасываться подготовленными кадрами. — Ладно, я тогда пойду собираться, а вечером в столовой увидимся. Разрешите идти?
— Иди!
[1] Этот способ применяется для восстановления ориентировки и обходе зон грозовой деятельности. Штилевую прокладку пути производят по истинным курсам, воздушной скорости и времени полета на каждом изломе курса с последующим учетом ветра.
[2] Подмываться (жарг.) — проходить сквозь облака
Глава 22
В родном полку Григория встретили, на удивление, приветливо. Видать, не успело еще местное начальство забыть, что именно благодаря экспату, и его навыкам лидера группы, оно смогло отчитаться об уничтоженном фашистском аэродроме. С учетом сложных погодных условий, из-за которых многие авиационные части оказались намертво прикованы к земле, полк Воронцова предстал тогда в самом выгодном свете и на него пролился настоящий водопад наград. Командованию воздушной армией тоже ведь надо было докладывать в Москву о проделанной боевой работе, а здесь такой удачный вылет.
В итоге, Дивину по итогам всеобщего «веселья» упал на грудь орден Отечественной войны первой степени. Тем более, что снимки именно с его «бостона» позволили представить во всей красе результаты штурмовки. Вот, прям, как чувствовал экспат, когда велел штурману включить фотоаппарат, что у «илов» могут возникнуть проблемы с контролем. Машина, которая должна была его осуществлять, бесследно сгинула во время внезапной атаки немецких «охотников».