Все также неторопливо, капитан снял шапку и протянул ее грабителю. Но тот неожиданно резво отскочил назад и угрожающе прошипел:
— Не балуй! На землю швыряй.
Григорий недоуменно пожал плечами, но подчинился. Затем расстегнул пряжку и кинул следом ремень с кобурой. Взялся за пуговицы шинели.
— Медленно, фраер, без резких движений!
— Да без проблем, — легко согласился Дивин. Освободился от шинели, наклонился и аккуратно положил ее на чемодан. Выпрямился. На груди мелодично звякнули ордена.
— Ух ты! — искренне удивился Калмык. — Слышь, Валет, а карась-то нам непростой попался. Вся гимнастерка цацками увешана, как новогодняя елка.
— Серьезно? — озадачился главарь. — Ну так пусть тоже снимает. Глядишь, барыге какому загоним.
Экспат насупился.
— Зря вы так, ребятки.
— Тебя забыли спросить! — вызверился Валет. Сунул руку в карман и тоже достал «финку». — Сейчас кишки наружу пущу! Раздевайся давай! И кони скидывай[3]! А то мои давно каши просят. Вот, заодно, поменяю, утеплюсь.
— Как знаешь, — криво усмехнулся Дивин. — Как знаешь.
В самом деле, гимнастерку, бриджи и сапоги лучше снять. А то получится, как тогда — в тылу у немцев. И ходи потом босой и в рваной одежде. Не, второй раз на одни и те же грабли наступать глупо!
— Люблю, когда карась послушный, — удовлетворенно улыбнулся Валет. И подошел поближе. Ну а чего теперь бояться: жертва стоит босиком, в кальсонах и нательной рубахе на мерзлой земле, без оружия — какую опасность она может представлять? Его молчаливый товарищ двинулся следом.
Теперь Григорий в руках у главаря видел отчетливо пистолет. Судя по всему, «парабеллум». Трофей, видать. У Калмыка и молчуна — «финки». Что ж, диспозиция понятная.
— Кончай его, Калмык! — скомандовал в это время Валет. — Давай по тихому — пику в бок, а после снегом закидаем. — Бандит говорил равнодушно. Словно уже вычеркнул экспата из числа живых. Впрочем, так оно и было.
— Постойте, — попросил Дивин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более жалобно. — У меня часы золотые. Давайте разойдемся по хорошему. — И сделал маленький шажок к Калмыку.
— Котлы рыжие? — нехорошо оживился Валет. — Знатный хабар[4]! А фиксы из рыжья у тебя часом не имеется, дядя[5]? А ну, открой рот!
— Пожалуйста, — улыбнулся экспат.
И ударил в первый раз.
[1] Угол (жарг.) — чемодан, «Сидор» (жарг.) — вещмешок
[2] Карась (жарг.) — жертва
[3] Кони (жарг.) — сапоги
[4] Котлы рыжие (жарг.) — золотые часы. Хабар (жарг.) — добыча
[5] Фикса (жарг.) — зубная коронка
Глава 24
Где-то высоко-высоко надсадно загудел-завыл немецкий бомбардировщик. И, пусть и с небольшим опозданием, но все же отреагировала на это советская ПВО: зашарили по небу бело-синие столбы лучей прожекторов, захлопали зенитки, устремились ввысь разноцветные трассы. Следом несколько раз грохнуло и земля под ногами Дивина вздрогнула — немец щедро сыпанул фугаски. Правда, также, как и советские зенитчики, бил наобум, не прицельно, по площадям.