— Ты точно странный, — заключил майор, разглядывая Дивина с интересом. И, подумав немного, добавил. — Или контуженный на всю голову!
— Сам ты…- разозлился экспат, но договорить не успел.
Ракета!
Взлет!
Глава 27
Плавно. Все нужно делать плавно. Григорий старательно соблюдал рекомендации, полученные им от многоопытного майора-испытателя. Любые движения требовалось выполнять медленно и осознанно, с ледяным спокойствием. Только такое поведение могло помочь сохранить силы и отсрочить наступление кислородного голодания на большой высоте.
— А что ты хочешь? — вздыхал Игорь во время предполетного инструктажа. — Если бы кабина была герметичной, а так… — он с досадой махнул рукой. — Я слышал, что перед войной начали было разрабатывать такие машины, да вскоре задвинули эту тему куда подальше.
— Это еще почему? — искренне удивился экспат. — Дело ведь нужное, перспективное.
— Говорили, — майор понизил голос и огляделся по сторонам. — Дескать, главного конструктора того…органы взяли. Ну, ты понимаешь.
— Вон оно что, — присвистнул Дивин. — Ясненько.
— Комбинезон-бы тебе английский, с электрическим подогревом, — опять вздохнул Игорь. — Мировая вещь! — И грустно улыбнулся. — Но где-ж его сейчас взять?
— А откуда ты про все эти штучки знаешь? — вдруг всерьез заинтересовался экспат. — Говоришь так, будто самолично видел эти костюмы вживую.
— Было дело, — засмеялся майор. — Кому другому никогда в жизни не рассказал, но ты, вроде, парень ничего, с понятием. Так что, слушай. Небольшую группу наших летчиков — тех, кто перед войной испытывал новые самолеты, в августе сорок первого отозвали с фронта по личному приказу генерала Никитина — начальника 1-го Управления Главного управления ВВС РККА. Мы ведь тогда в 401-ом истребительном полку воевали, да только без особых успехов, если честно, — Игорь помрачнел. — Много толковых ребят потеряли. Даже командира — подполковника Супруна. После него какое-то время Костя Коккинаки командовал. Слыхал про такого? Брат у него еще в свое время из Москвы до Владивостока первым всего за сутки на обычном серийном бомбардировщике добрался. А потом пионерия про этот полет стишки читала: «Если надо, Коккинаки долетит до Нагасаки!»
— Извини, — помотал головой Дивин. — Не припомню. У меня в начале войны контузия была, кое-что из памяти напрочь исчезло.
— Ничего себе! — поразился майор. — Как же ты врачебную комиссию прошел?
— А хрен его знает, — скривился Григорий. — Видать, решили, что пилоты на «горбатых» все равно живут недолго, вот и не злобствовали особо.
— Да уж, — понимающе закивал испытатель. И потянулся за папиросами. Прикурил, с наслаждением затянулся и продолжил свой рассказ. — Так вот, отозвали нас, значит, с фронта. Собрали здесь, в Монино. День сидим, два, неделю — понять ничего не можем. Выход из казармы запрещен, охраняют бойцы НКВД. А потом вдруг раз, посадили в транспортник и тю-тю — вперед, в Англию.