— Черт его знает, — почесал щеку майор Рутолов и повернулся к комполка. — Особых несостыковок в рассуждениях капитана я вот так, сходу, не нахожу. Вполне вероятное развитие событий. Впрочем, я уже об этом говорил.

— Матюшкин, а ты что скажешь? — повернулся к замершему у карты старшему лейтенанту Шепорцов. — Давай, не тушуйся, выкладывай.

— Я согласен с этими выводами.

— Да? — Подполковник с сомнением покосился на него. — Уж больно вы единодушны, не к добру это. Ладно, — вздохнул он, — посмотрим, как оно все там дальше обернется.

— Вас что-то смущает? — спросил напрямик экспат. Командир полка смерил его задумчивым взглядом.

— Видишь ли, Кощей, нас тут недавно в штаб армии на совещание вызывали и доводили обзорную информацию по ситуации на фронте. В том числе коротенечко затронули и Крым. Точнее, как немцы его подготовили к нашему наступлению. Так вот, используя преимущества пересеченного рельефа местности, там теперь создана мощная, эшелонированная система обороны глубиной от двадцати до семидесяти километров. Смекаешь?

— А что тут думать, драка предстоит серьезная, — понимающе кивнул Григорий.

— Вот и я о том же, — Шепорцов ненадолго задумался. А потом решительно тряхнул головой и сказал. — Не буду ходить вокруг да около. В штабе армии принято решение пока не создавать отдельную группу под тебя. Так что, капитан, ты возвращаешься в свой полк. Тем более, что для штурмовиков в Крыму будет работы до черта.

— Ох ты, мать честная, — не удержался Рутолов. — С чего вдруг такой поворот? Мы ведь благодаря Кощею своих летчиков и штурманов здорово подтянули и в ночных полетах, и в дальних, штурманы на него разве что не молятся и…

— Да помолчи ты! — перебил его бесцеремонно комполка, поморщившись. — Что я, без тебя не знаю, как он воевал вместе с нами? Знаю! И просил неоднократно командование перевести Дивина на постоянной основе. Хрен его знает, что там в голове у штабных, но только приказ получен однозначный. Поэтому, извини, капитан, если что не так, но, сам понимаешь!

— Понимаю, — медленно сказал экспат. Он уже несколько оправился от неожиданного известия и теперь пытался сообразить, что могло пойти не так, раз его столь безжалостно обломали с идеей стать эдаким вольным стрелком на базе полка «бостонов»? Кто такой могущественный вмешался в эксперимент, находящийся под контролем командующего воздушной армией? Вопрос.

А ведь только-только что-то положительное стало складываться. Григорий даже начал готовить объемную записку о необходимости создания цепочки радарных постов для грубой наводки и специального аэродрома вкупе с несколькими аэродромами подскока на расстоянии двухсот пятидесяти — трехсот километров от главной базы, откуда он мог бы «кошмарить» немчуру на довольно-таки внушительном участке фронта. Мелькали даже мыслишки дотянуться до территории рейха и его союзников и врезать хорошенько по военным заводам, нефтепромыслам и прочим болевым точкам. На худой конец, устроить массовый геноцид ночным истребителям и бомбардировщикам люфтваффе. Красивая была идея, что и говорить. И тем больнее теперь с нею расставаться.