— Хорош! — скривился командарм, глянув брезгливо на обильные пятна масла на коленях экспата. — Не вздумай в таком виде у меня на стул садиться, не отмоют потом, выбрасывать придется. Ты что, вместе с «маслопупами» свой штурмовик обихаживал?

— Обижаете, товарищ генерал! — насупился Дивин. — Вы ж сами летчик, помните, что машину требуется проверять лично. Даже если механик говорит, что все в полном порядке, то следует залезть в каждую щелку, в каждую дырочку, но убедиться в правильности его слов. Иначе, может случиться так, что однажды число взлетов и посадок не совпадут.

— Ладно, ладно, убедил, черт языкастый! — засмеялся Михаил Михайлович, оттаивая. — Верно все говоришь, капитан. Только…ты же понимаешь, что в таком виде тебе в Москву лететь нельзя? Засмеют. А меня так и вовсе в главном штабе ВВС со свету сживут. Ты ведь не сам по себе, а лицо нашей воздушной армии. Представляешь, как обалдеют в столице, если лицо это заявится к ним таким чумазым?

— Понимаю, — кивнул Григорий.

— Вот и хорошо, что понимаешь, — обрадовался Громов, быстро черкнув несколько строк в своем служебном блокноте. Вырвал листок и протянул его экспату. — Тогда дуй сейчас к моему зампотылу и пусть он тебя оденет с иголочки и снабдит всем необходимым — от носок и трусов до шапки. А после обязательно снова зайдешь ко мне. Знаю я этого жука — если не проконтролировать, то обязательно попытается подсунуть какое-нибудь старье. Так ему и передай. Понял?

— Понял, товарищ командующий.

— Исполняй!

Вот так Дивин и оказался счастливым обладателем обмундирования из генеральского сукна, отличных хромовых сапог и всего-всего-всего. Не стал хитрован-тыловик искушать судьбу. Хоть и вздыхал так отчаянно, словно отдавал…да что там, отрывал от сердца собственные вещи. Хорошо еще, что слезы лить не начал. А то как бы его утешить удалось?

Кстати, задумался вдруг Григорий, надрывая попутно пачку махорки. Так, чтобы сыпать тоненькой струйкой ее содержимое на землю за собой. А не его ли знатная шинелка, сапоги и прочее снаряжение послужили спусковым крючком ко всей этой истории? А что, вполне мог тот засранец-«казачок» сделать стойку на форму отменного качества. И решить, что один приезжий капитан одет явно не по чину. А, значит, надо бы помочь ему расстаться с этой обузой. Вот и вышли в ночь дружки-уголовнички с острыми ножичками наперевес. Если подумать, то очень даже правдоподобный вариант. На черном рынке за вещички эти очень неплохую сумму можно получить. Или обменять их на те же продукты, спиртное и папиросы. Но, опять же, узнать можно — угадал он или нет — лишь прижав в темном уголку караульного. Весь вопрос лишь в том, а надо ли Григорию это?