Наши зенитки молчали, не желая, судя по всему, выдавать свое месторасположение. Тогда гитлеровцы кинули осветительную бомбу. Она медленно поплыла вниз на парашюте, заливая ярким светом все вокруг в радиусе двух-трех километров. Григорий поспешно прикрыл глаза, по которым больно ударила вспышка и отвернулся. Подождал некоторое время, пока восстановится зрение, проморгался, вытер рукавом шинели выступившие слезы и снова посмотрел вверх.

«Фонарь» САБа уже догорел[1]. Фрицам, похоже, не удалось высмотреть в его свете нужные цели, потому что они по-прежнему наматывали круги в вышине и продолжали швырять бомбы наугад. В этом экспат был уверен на все сто — султаны взрывов поднимались далеко в стороне от аэродрома штурмовиков. Но это пока. А что будет, когда фашисты вскроют точное расположение полка? Тогда жди беды.

Дивин скрипнул зубами и ненавидяще уставился на черную точку Ю-88. Беды…Таисия с подругами уже стала жертвой ночных убийц. А что, если…

— Значит, говоришь, что можешь хорошо видеть в темноте и готов наказать фрицев? — Майор Воронцов, невысокий, плотный, с тремя орденами Красного Знамени на гимнастерке, туго схваченной широким ремнем, задумчиво посмотрел на сидящего перед ним экспата. В штабе полка было накурено, отчего и так не слишком большая комната казалась еще темнее и ниже. — Алексей Алексеевич, что скажете? — он повернулся к Зотову, который, как обычно, корпел над картой.

— Авантюра! — откликнулся начштаба после небольшой паузы.

Воронцов задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. Григорий обратил внимание на то, что руки командира полка совершенно не соответствовали его фигуре — кисти были узкими и тонкими, словно у музыканта или подростка.

— Ваше мнение? — майор бросил требовательный взгляд на Карпухина.

Контрразведчик не торопясь затушил папиросу в пепельнице и лениво сказал:

— Считаю, можно попробовать. Мы по своей линии проверяли — Дивин на самом деле неплохо ориентируется в темноте. В конце концов, что мы теряем? Ну, не найдет он немецкие бомбардировщики, вернется несолоно хлебавши обратно да и вся недолга.

— Ага, — язвительно усмехнулся Зотов. — А еще самолет угробит. И сам шмякнется так, что хлоп — полный рот земли. Замучаемся потом отписываться.

Экспат побледнел и с хрустом сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

— Кощей, — окликнул его Карпухин и обеспокоенно прищелкнул пальцами. — Выдохни! Живо!

Дивин опустил голову. Надо же, едва не потерял контроль над собой. Если бы не вмешался контрразведчик, вполне мог вцепиться в горло Зотову. Доказывай после трибуналу, что ты не верблюд.