Часы на старой башне пробили по Электронику шесть сорок пять, а это значит, скоро подъедет Петрович. Пора и мне собираться. Быстро напялив на себя одежду, я вышел во двор. На скамейке у соседнего подъезда вновь одиноко сидела бабушка в ожидании подружек, тот самый «Дневной дозор». Антонида Валентиновна не изменила себе и осмотрела подозреваемого, определила его социальный статус, и судя по изменившемуся лицу бабушки, он, то есть я, опять прошёл проверку.

— Доброе утро, Антонида Валентиновна, — поздоровался я с соседкой.

— Здравствуй, Андрюшенька! — ответила она, а затем сразу без задержек выдала ожидаемый залп из тяжёлой артиллерии: — Как Анечка поживает?

Ха, теперь-то у меня был бункер из убер-бетона, меня не прошибёшь, поэтому я повторил фразу, сказанную тогда. Хорошо, когда знаешь, что всё сработает.

— У вас молоко убежало.

Антонида знакомо переменилась в лице, схватилась за грудь и уже начала вставать, но через мгновение со вздохом плюхнулась обратно на скамейку.

— Ах ты негодник! — возмутилась бабка. — Шутить надо мной вздумал?

— Ничуть, Антонида Валентиновна, — с улыбкой ответил я. — Проверяю бдительность. Знаете ли вы, что мой сосед снизу хочет дом взорвать?

— Ты чего это такое плетёшь? Я Серёженьку, почитай, лет сорок знаю!

— Он ремонт затеял. Сейчас уехал за газовым баллоном, чтобы натяжной потолок ставить, или ещё чего такого.

— Ну… — махнула рукой бабка. — Мне в прошлом годе сынок ремонт в квартире делал, тоже мужиков с баллоном нанимал. Сделали всё в лучшем виде.

Дверь подъезда запиликала домофоном. Я уже знал, что улицу вышла подруженция Валентиновны — Михайловна.

— Слышь, Михална, — сказала Антонида Валентиновна, — этот пакостник бает, что Сергей из второго подъезда собирается дом взорвать. Газом!

— Тю! Я всегда говорила, что Серёженька что-нибудь эдакое сотворит! Попомни мои слова!

— Да как это? — возмутилась Антонида Валентиновна.

— Он сейчас приедет, — я не стал менять сценарий, но решил прибавить ещё чуть «трагизьму». — Сами всё и увидите. И баллон у него старый, пятидесятых годов или дажедовоенный ! Петрович сам говорил, что нашёл его на свалке.

На этот раз я отошёл подальше. Весь мой расчёт в плане основывался на том, что Кеша при ситуации с бабками и Петровичем не появляется внезапно. У меня есть фора, чтобы спрятаться.

«Залечь на дно» я решил в соседнем дворе: как раз больше пятидесяти метров будет от эпицентра будущего восстания ходячих бабушек. В качестве точки наблюдения выбрал домик на миниатюрной детской площадке, состоящей всего лишь из него самого, песочницы и качелей. В этот раз в жилище «лилипутов» никто не наложил ничего непотребного, даже кошки, но всё же на пол садиться не стоило. И даже если джинсы вскоре снова станут относительно чистыми, заново переродившись вместе со мной, то обычная брезгливость никуда не делась. Всё же до ментальности бомжа, понизившего практически до нуля свои стандарты чистоты, мне ещё далеко. Отказ в нужный момент от инстинкта самосохранения — да, относительно сидения на грязном полу — пока нет. Был бы я попаданцем в немытое средневековье, может, ещё и подумал бы. Но даже это вроде как частично выдумки более позднего времени. И уж совсем полная лажа — это пятьдесят оттенков фекалий в Германовской адаптации «Трудно быть богом».