— А разобрались уже до вас? — доносится откуда-то сбоку насмешка, звучащая как угроза.

Хмурый останавливается напротив, окидывает меня быстрым, оценивающим взглядом и, кажется, даже морщится.

— Выглядишь не очень, — мрачно заключает Родион.

— А ты как всегда щедр на комплименты, — хмыкаю я, поджимая губы.

Я не злюсь на него. Вижу, что он тоже переживает за меня.

— Кто тебя так?

— Да мудак один, — тихо отвечаю я, пытаясь улыбнуться, но улыбка выходит кривой.

— Надеюсь, он выглядит хуже. А если нет, то будет, — рычит Амир, поднимаясь. — Нападавшие где⁈

Мы с Юсуфом переглядываемся. Он почему-то молчит, поэтому я беру инициативу и отвечаю сама.

— В багажнике. Одного я завалила, другого — бабушка. Вот.

Я пододвигаю к Амиру корочки, лежащие на столе. Он берёт удостоверения в руки, сосредоточенно разглядывая каждое вместе с Хмурым.

— Не говорили, кто их послал? — спрашивает Бурхан.

— Нет.

Я задумываюсь, пытаясь сложить все кусочки пазла.

Эти звонки. Генерал. Ребята, напавшие на меня, с удостоверениями.

Самоуверенные гады! Ну вот кто идёт на дело с ксивами?!?

— Есть одна догадка, — невесело усмехаюсь я и, замечая на себе вопросительные взгляды, продолжаю: — Тут один мужик очень настойчиво звонил. Я от его милого предложения съездить голой в сауну отказалась и…

— Кто тебя звал???

Амир злится. Сильно.

Тяжелое, прерывистое дыхание вырывается из его груди. Каждый вдох наполнен силой, а выдох — сдерживаемым гневом.

— Отец записал его как генерал, — отвечаю спокойным, ровным голосом, хотя внутри меня нарастает волнение. — Новиков какой-то.

Бурхан мрачнеет лицом. Его глаза темнеют до почти чёрного цвета, а челюсти сжимаются так сильно, что на скулах проступают желваки.

— Значит, эти двое не последние были, — уверенно заявляет Хмурый.

Амир нервно выдыхает и достаёт из кармана пачку сигарет.

— Знаю, блядь.

Он закуривает прямо на складе, и небрежно отбрасывает пачку на столик. Склонив голову, потирает подбородок рукой, в которой тлеет сигарета. Глаза бегают, явно в раздумьях. Он затягивается. Снова думает.

А потом, как будто что-то щелкнуло, его взгляд мечется в мою сторону. Странно застывает, изучая меня без единого слова.

Он задумчиво делает ещё одну глубокую затяжку, выдыхает дым и, чуть прищуриваясь, произносит:

— Ты переезжаешь ко мне.

— ЧЕГО⁈ — вырывается у меня само собой, как будто кто-то выбил из лёгких воздух. — НЕТ!

Я резко отдёргиваю ноги, которые до этого беспечно свисали с подлокотника. Сажусь по-нормальному, как обычные люди. Спина идеально ровная, напряжённая до предела.

— Это не обсуждается, — рубит Амир.