Я впиваюсь взглядом в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то, но… оно непроницаемо.

Никаких эмоций.

Только пугающая, абсолютная решимость.

— Может, всё-таки обсудим⁈ — с вызовом спрашиваю я и, повернув голову в сторону стеллажей, громко кричу: — БАБУ-УЛЬ!

Дождь неустанно отбивает ритм, полный напряжения и ожидания.

Мы с Амиром ведём войну взглядами.

Каждый из нас отчаянно пытается разгадать, что творится в голове другого, но ни один не готов уступить, не готов показать свою слабость.

Забавно, но первым не выдерживает эту тишину Хмурый. Он уже хочет что-то сказать, как вдруг со стороны стеллажей раздаётся голос бабушки:

— О, зятёк!

Бурхан напрягается всем телом, будто готовясь к схватке. Черты его лица становятся острыми, а в глазах появляется холодная серьёзность.

Он поворачивается к матери Банкира, разрывая со мной зрительный контакт. Напряжение, сковавшее меня, немного отступает.

Я позволяю себе немного выдохнуть.

— Объясните ей, что вам дома больше появляться нельзя.

— Мы и не собираемся туда возвращаться. Дом один хер пасут, — фырчит бабуля, скрещивая руки на груди. — У меня есть охотничий домик. Зашкеримся там пока. Всё равно на охоту хотели сходить. Да, Варюш?

Я активно киваю головой, соглашаясь.

Куда угодно, лишь бы не в его дом.

От одной мысли, что мы будем жить под одной крышей, меня бросает в дрожь.

Я уже совершила ошибку, поддавшись слабости на девичнике. Хватит. Сейчас я смотрю на вещи трезво.

Ещё утром Амир говорил о семье. Что он всё обдумал, передумал, что-то там переоценил.

Но что, если он снова изменит своё решение?

Я привяжусь к нему ещё сильнее, а он внезапно поймёт, что это не для него и сольётся?

Или это всё игра?

Сначала поиграли в отношения, теперь будем играть в семью?

Я беру со стола стакан, в который мне наливала бабушка, и делаю глоток.

Гадость-то какая!

Я пытаюсь откашляться, чувствуя острое жжение в горле. И тут, сквозь плотную завесу моего смятения пробиваются слова Амира:

— Я её теперь от себя не отпущу.

— Будешь днём и ночью караулить⁈ — с вызовом спрашивает бабушка. — Или опять еёэтим доверишь?

— Я её никому не доверю, — рычит мужчина. — Даже вам!

— Со мной в лесу ей будет безопаснее.

— Ну да. К вам либо припрутся толпой и Варю увезут, а я даже не в курсе буду. Либо она сама в лесу потеряется. Охренеть перспектива!

Амир резко выдыхает, как будто пытаясь успокоиться.

Его голос теперь звучит ровнее. Но жёсткость в нём никуда не исчезает, лишь становится более сдержанной.

— Моя будущая жена остаётся со мной. В моём доме. Под моей защитой. Точка.

Бабушка смотрит на него с лёгким прищуром, словно оценивая его слова. А затем как-то странно улыбается.