Каждый раз это мгновение кажется слишком коротким, чтобы понять друг друга.

И вот снова, отвлекаясь от экрана, я ловлю его взгляд. Амир смотрит на меня чуть прищурившись, словно пытаясь что-то прочитать в моих глазах.

Мягкий свет телевизора, играя тенями на его лице, придает ему особую притягательность.

Я чувствую, как сердце бьётся быстрее, и, не раздумывая, чуть приподнимаюсь. Последние сантиметры между нами исчезают, и я накрываю его губы своими.

Медленное, осторожное касание, на которое он тут же отвечает мне. В том же ритме.

Я углубляю поцелуй, позволяя себе немного больше, и он отвечает с готовностью. Нежность перерастает в страсть, осторожность уступает место желанию.

Фильм продолжает играть на экране, но теперь он становится лишь фоном. Мы не замечаем, как сцены сменяются одна за другой. Наше внимание полностью поглощено друг другом.

Наши тела, словно единое целое, медленно опускаются на диван. Не разрывая объятий и поцелуя, он склоняется надо мной.

Пальцы скользят под край моей майки, касаясь обнажённой кожи на талии. Прикосновение как электрический разряд посылает волну тепла, разливаясь по всему телу.

Амир отрывается от моих губ и сразу же припадает ими к шее. Обжигающие поцелуи спускаются всё ниже и ниже, и из моей груди вырывается тихий, непроизвольный стон.

Он нетерпеливо сдёргивает лямку с плеча. Оттягивает майку вниз, оголяя грудь. Поцелуи становятся всё более жадными.

Я невольно выгибаюсь навстречу его ласкам, которые тут же обрываются из-за громкого стука в дверь. Амир застывает, напряжённо прислушиваясь.

— Твою мать…

Он резко отстраняется от меня и быстро натягивает майку, прикрывая мою грудь. На мгновение его взгляд задерживается на моём лице, после чего всё внимание Бурхана приковывается к дверному проёму.

Внутри всё сжимается, готовое вот-вот вырваться наружу тихим скулением. Грудь чувствительная, жаждущая его прикосновений, а низ живота пульсирует, словно охваченный огнём.

— Вернись…

Всхлипываю, не в силах сдержать нахлынувшие чувства. Моя ладонь скользит по его руке, ощущая под пальцами упругость мышц, знакомый рельеф.

Я сажусь на диване, придвигаясь ближе, и прижимаюсь к мужчине грудью. Руки обвивают его шею, чтобы утянуть его обратно на диван и продолжить.

— Не хочу, чтобы они тебя увидели, — его голос низкий, властный, почти рычащий. — Это всё только для меня.

Сквозь нахлынувшую волну возбуждения, я постепенно начинаю различать мужские голоса. Они становятся всё громче и отчётливее, пробиваясь сквозь туман моих ощущений.

Я замираю, прислушиваясь, а затем сама отодвигаюсь от него. Поворачиваю голову в сторону, и мой взгляд сначала падает на Громова, а потом на Хмурого.