Я невольно замираю, чувствуя, как учащается пульс.

— Я больше не занимаюсь этим, — хмыкает он. — Одну украл. Вон, женюсь теперь.

Ах ты… З-зараза!

Я выхватываю из расстёгнутой сумки первую попавшуюся вещь и швыряю её в мужчину. Правда, летит она куда-то в район его плеча.

Да, над меткостью надо поработать…

— Иди.

Амир смотрит на меня, будто взвешивая мои слова и намерения, а потом поднимается с кровати. С какой-то ленивой грацией он подходит ко мне, гладит по голове всё с той же улыбкой и… просто выходит. Молча.

Это он так дал мне разрешение остаться здесь?

Неожиданно.

Но я рада, что у меня теперь есть своя комната. Своё личное пространство, где можно побыть наедине с собой.

Я не спеша раскладываю в шкафу свои вещи, освежаюсь под душем, а потом спускаюсь на первый этаж, чтобы немного позаниматься йогой.

Хотела было выйти во двор, на свежий воздух, но там постоянно дежурит охрана. Не хочу, чтобы они глазели на меня в топе и шортах, пока я занимаюсь растяжкой.

Вдруг музыка, игравшая в наушниках, обрывается. Телефон, всегда стоящий на режиме вибрации, начинает жужжать.

Я смотрю на главный экран, и внутри меня все холодеет.

Генерал!

Отвечать или нет? С другими звонками никогда не было никаких сомнений. А тут — полный ступор.

Что делать-то⁈

Так и не сумев принять решение, я поднимаюсь с пола, хватаю телефон и бегу на второй этаж. Стучусь в кабинет мужчины и, не дождавшись ответа, врываюсь внутрь.

За столом сидит Амир. Судя по выражению лица — он не в духе. Нервно курит, уставившись в монитор.

Ну, я уже зашла. Поздно давать заднюю.

Не теряя времени, я кладу перед ним телефон и делаю шаг назад.

Амир отрывает взгляд от монитора и смотрит на экран телефона. Его лицо становится ещё более мрачным, и он отвечает на звонок. Сам.

Слушая, что говорит Новиков, он нервно затягивается, а затем, с яростью в голосе, произносит:

— Может, мне тебе по-плохому объяснить⁈

Я не слышу генерала. Не знаю, что он говорит.

Но вряд ли что-то хорошее…

— Банкир тебе говорил, что она занята.

Он слушает дальше, и его лицо искажает гнев. Через несколько секунд он резко гаркает:

— Отъебись от моей невесты!

Сбросив звонок, он кладёт телефон обратно на стол и пододвигает его ко мне.

— Что он сказал? — с любопытством спрашиваю я.

— Людей своих потерял. Забей.

Бурхан резко откидывается назад, высокая спинка кожаного кресла под ним начинает качаться.

Он затягивается, и в воздухе повисает тонкая струйка дыма. Его взгляд, медленно скользящий по мне с головы до пят, обжигает, заставляя кожу покрыться мурашками.

Становится невыносимо жарко.