Я делаю паузу, позволяя ему осознать всю серьёзность ситуации.

Обстановка в комнате всего за пару минут накалилась до предела. Даже воздух в кабинете как будто тяжёлый, дышать нечем.

— Подставишь меня? — с вызовом спрашивает Кузьмин, наклоняясь ко мне в ответ.

— Почему нет? Вы же фигнёй занимаетесь. Подставляете моего будущего мужа.

Слова, произнесённые с лёгкой насмешкой, словно поджигают искру в воздухе.

Я вижу, как сереет лицом дядя Витя, понимая, что ситуация выходит из-под его контроля. Дошло, наконец, что я не просто угрожаю. Я готова действовать.

— Дочь, а ты чего молчишь? — бухтит он, переключая внимание на Вику. — Ничего не хочешь сказать?

Вопрос повисает в воздухе, заставляя меня обернуться.

Вика всё ещё стоит возле двери. Непривычно серьёзная. С застывшим взглядом, устремлённым куда-то в пустоту.

— Хочу, — произносит она, нервно хмыкая, и переводит взгляд на отца. — Соберусь замуж — знакомить тебя с женихом не буду. Сразу мужа представлю. Ну нафиг…

С этими словами она резко разворачивается и выходит из кабинета, хлопнув дверью так, что стекла в раме начинают дрожать.

Внезапная тишина, кажется, оглушает нас обоих. Мы переглядываемся с капитаном полиции, и его взгляд полон недоумения.

— Так что, я выхожу замуж завтра или через пару недель?

Вопрос звучит почти легкомысленно, хотя внутри меня бушует буря эмоций.

— Вот упёртая, а! — психует дядя Витя и бьёт кулаком по столу. — Сдался тебе этот уголовник?!?!?!?

— Я люблю его! — вырывается само собой, без раздумий. Осознав, что сказала, я чуть тише добавляю: — Сердцу не прикажешь…

Губы дяди Вити сжимаются в недовольную линию. Он внимательно изучает моё лицо, будто пытаясь уличить во лжи.

Его молчание давит, усиливая мое внутреннее напряжение. Руки начинают предательски дрожать, и я крепко сцепляю их, чтобы это не было заметно.

Кузьмин делает глубокий вдох, тянется к стационарному телефону и набирает номер. А через пару секунд я слышу его голос, обращенный в трубку:

— Отпустите Бурханутдинова.

Из груди вырывается непроизвольный выдох облегчения.

Одними лишь губами я произношу «спасибо» и поднимаюсь с неудобного стула. Ноги сами несут меня прочь.

Родион стоит возле кабинета один. На его обычно суровом лице играет едва заметная улыбка.

— Много услышал?

— Всё, — отвечает Хмурый, пожимая одним плечом. — Пойдём, на улице его подождём. Обстановка тут так себе.

Мы выходим из участка, и я пробегаюсь взглядом по парковке. Почему-то я думала, что Вика будет ждать меня здесь, но её нет.

Зато на меня смотрит Лиса, облокотившаяся на капот чёрного внедорожника. Её уверенность читается во всём: в прямой спине, в скрещенных на груди руках, в непринужденной позе.