Майя обратила внимание, что в особенности усердствовали в надзоре за максимально обильным пищепринятием женщины старшего возраста. Бабушка была безусловным лидером, следом равно кормящими оказались соседка и две матери — Алисина и Игорёшина. Мужчины больше следили за регулярными частыми употреблениями алкоголя через рот. Одной только Марине, кажется, было наплевать, кто сколько принимает питания, она вообще о своём думала.
Но к чему? К чему это насилие в таком личном вопросе, как употребление пищи? Зачем делать обязательное поглощение кем-то обработанных продуктов синонимом к уважению и почтению? Ведь такое приводит к излишествам, невероятным, гротескным до абсурда, и это в мире, где и без того вседозволенность и доступность взрослый пищи завладела умами масс настолько, что…
Наверное, нужно было родиться в этом мире, чтобы суметь хотя бы отчасти понять его парадоксы.
Глава 20 Прощание со Срамным измерением
Перед сном после оргии ожидало очень позорное испытание: пришлось, невзирая на жуткое из-за чрезмерного пищепринятия состояние, вместе с родными Алисы собирать со стола початые блюда и чужие индивидуальные формы «тарелки», рядом с которыми целыми горками лежали смятые салфетки с фрагментами побывавшей в срамном отверстии пищи: какие-то обглоданные косточки, шкурки томатов, отгрызенные зубами ножки петрушки и укропа и прочий кошмар. Интимные отходы другие хватали просто голыми руками и отправляли в мусорный пакет. Майя сбежала в унитазную комнатушку, и даже не совсем чтобы спрятаться: по правде, её едва не стошнило. Но, хотя таким образом часть кошмарного испытания удалось обойти, потом её заставили… мыть чужие индивидуальные формы! Голыми руками, без перчаток!
Почему каждый не очистил хотя бы свои приспособления для пищепринятия и личную форму, ладно уж те, на которых лежали общие блюда, она так и не поняла. Ведь оно всё… в слюне! Чужой слюне!
Выполнить отвратительное требование Алисиной семьи оказалось сложно и унизительно, в особенности потому, что Майя своими глазами видела, в каких условиях загрязнялись формы. Понимала, что приспособления побывали в чужих интимных отверстиях. Кошмар какой-то!
Безумное извращение!
У родственников Алисы Майя провела ещё полтора дня. Больше просто не выдержала бы: помимо постоянной необходимости мыть кем-то испачканные индивидуальные формы, оказалось, что усиленное принудительное потребление пищи тут не застольная традиция для массовых оргий, а постоянная норма. В частности, Майю несколько раз отчитывали, как маленького Кирюшу, за то, что она не желает употреблять до конца всё, что было положено на индивидуальную форму «тарелку» для неё. Когда же Майя пыталась класть небольшие фрагменты блюд, ругали и за это.