И следом так и упала в изнеможении на обод туалета одетой.
Да, большая часть всплывших статей говорила о вреде для детей такой пищи. Но в комментариях под ними это… высмеивали! Мамаши наперебой писали о том, что пичкают малышей подобной отравой и с ними всё в порядке! Писали такое открыто в интернете! Словно бы гордились!
И никакого номера экстренной службы, куда можно было бы просигнализировать о вопиющем издевательстве над несовершеннолетнем, не имелось. А сообщать службе опеки… судя по статьям, не имело смысла.
Безумие. Как такое… как…
Майя покинула унитазную комнату и заглянула на кухню, где в чём-то вроде сита повариха Тамара опускала в булькающий яд ломтики картофеля, дожидалась, пока он пропитается настолько, что станет ядовито-жёлтым, и вынимала, укладывая в форму, чтобы…
Нет, Майя ни за что не отнесёт своими руками ребёнку такой кошмар!!!
Глава 9 Преступления против пищевой неприкосновенности
Когда Майя вернулась из унитазной комнатушки, заказ сумасшедшей мамаши был уже готов и дожидался на стойке.
Пожелтевшие от масла ломтики и без того не самого полезного овоща лежали горкой на круглой форме «тарелке», рядом с ними выдавили из пластиковой бутылочки ужасающий соус «кетчуп». Майя уже успела убедиться раньше, что нарисованных на этикетке помидоров в нём считай, что и нет, субстанция состояла из сплошных химических соединений. Если бы в реальности кто-то дал даже не маленькому ребёнку, а почти совершеннолетнему подростку подобный соус, началось бы оправданное уголовное преследование, повлёкшее гарантированный тюремный срок! А ребёнок, разумеется, требовал бы реабилитации — ведь после такого он станет удовлетворяться стандартными наборами, да и просто готовую взрослую пищу захотел бы постоянно сдабривать подобными дикими и вызывающими быстрое устойчивое привыкание составами!
Когда Майя была маленькой, в деревне, где жила двоюродная сестра отца и куда Майю иногда привозили летом, произошло шокирующее преступление. Оказалось, что одинокая пенсионерка, живущая через четыре дома от родственников Майиной семьи, сошла с ума. Она готовила пирожки с овощными и фруктовыми начинками, добавляя в тесто наркотики, и угощала ими соседскую детвору, а сама бесстыдно смотрела, как они употребляют эти кошмарные изделия в пищу. Позже, во время расследования, выяснилось, что она и одинокой-то стала именно из-за того, что совершала ненасильственные преступления против пищевой неприкосновенности собственных внуков!
Как шептались потом в деревне, дочурка её сына так и не смогла оправиться, её жизнь пошла по наклонной, и в итоге бедняжка совсем опустилась и стала общественной кухаркой в низкопробном публичном доме питания.