Майя направилась к ширме, но никаких унитазов там не обнаружила, только ряд одинаковых дверей на небольшом расстоянии друг от друга, и очень красивый мраморный умывальник.
Неуверенно опустила одну из ручек. Верно! Тут тоже унитазы зачем-то сунули в крошечные комнатушки.
Пока Майя справляла нужду, дверь открыл какой-то голый парень.
Ойкнул и быстро захлопнул, хотя она уже натягивала обязательные трусы. Майя не успела сказать, чтобы заходил, настолько стремительно удалился незнакомец. Снаружи она его не увидела. Наверное, спрятался в другую комнатку.
Вымыв руки, Майя вернулась к столику и нашла там счёт в кожаной книжечке — действительно, как в ванных заведениях.
Оплатив пищу Алисиной картой, Майя получила на телефон уведомление от банка. Нужно начинать экономить.
Попробовать, что ли, пройти домой пешком или воспользоваться общественным транспортом? Но было уже пять часов, как бы не опоздать к автовокзалу. Так что Майя всё-таки вызвала такси.
Осмотрела напоследок квартиру, проверила опустевший холодильный шкаф, вынула из розеток электрические приборы и спустила чемоданы к подъезду.
Маску надела опять, всё-таки детей во дворе было полно. Смелости хватило выйти нагишом только из ресторана, уже в первой машине она прикрылась: в одном салоне с водителем сидеть с голым ртом было тяжко.
Ожидающая своё такси Майя и представить не могла, с какой вакханалией ей предстоит столкнуться на автовокзале!
Глава 3 Срамная ярмарка отдыхает!
Конечно, Майя понимала, что все вокруг будут голые. И к этому готова была. Но она попала на что-то вроде срамной ярмарки времён СССР, только в разы, разы хуже! Потому что тут не просто продавали выращенные своими руками продукты питания, тут продавали готовые! И даже…
Перед автовокзалом, куда Майю подвезло такси, выстроился целый павильон эксгибиционистов. Собравшиеся по одному или по двое в небольших боксах с одной прозрачной стенкой мужчины и женщины (но чаще мужчины!) демонстрировали на потеху прохожим каждый своё, изощряясь в изобретательности непотребства. Кто-то жарил над раскалёнными углями сочные до истомы котлетки и румянил перерубленные пополам огромным ножом булки, а потом собирал в невообразимую башенку, перемежая овощными фрагментами и заливая многоцветными соусами. Кто-то прессовал между двумя накалёнными железными глыбами тоненькие сосиски разных тонов: бледно-коричневые, тёмно-бордовые, с крапинками или ребристыми краями. Потом совал их, прогретыми до появления пара, в хлебные булки с отверстием, словно бы пародируя этим извращением банальный половой акт, и выдавливали на торчащий кончик белый, красный и жёлтый соусы. А некоторые сосиски помещали в булки, вспоротые пополам, и пихали туда же фрагменты странных сморщенных огурцов, расчленённые заранее помидорки и некую хрустящую присыпку коричневого цвета.