Андрей рассказывал о взрослых вещах с таким смаком и воодушевлением, что за несколько недель сломил все нравственные барьеры, старательно возводимые Майиной мамой долгие годы. Андрей не просто убедил Майю, что ждать восемнадцатилетия — глупо, неправильно и несправедливо, он ещё и дал ей пищу, которую собрал из составных частей сам!

Тот запретный и волнующий свёрток в чуть подмокшей в одном углу обёрточной бумаге Майя дрожащими руками спрятала на самое дно рюкзака со сменкой для стриптиза.

После занятий она не пошла домой сразу, а затаилась в уличном пищеблочке. Принести такое в дом было немыслимым! Если бы мама унюхала неладное, Майю, чего доброго, стали бы за ручку водить и в школу, и в кружок стрип-пластики, и на курсы «Познай своё тело»!

Майя помнила до сих пор, как сильно у неё дрожали руки. Первую пару тоненьких одноразовых пищевых рукавиц для употребления стандартных наборов она порвала.

Из осторожно развёрнутой на микростолике бумаги пахнуло волнующим, запретным и удивительным ароматом.

Андрей спрессовал хлебный мякиш в лепёшку, по-видимому, собрав обрезки мучного изделия так, чтобы родители не заметили. Майя уже рассматривала в интернете, как выглядит пища для взрослых. На совсем уж похабные сайты, где были видео того, как её потребляют, конечно, не лазала. Но пару раз даже смотрела, как готовят еду. И читала описание рецептов, с картинками!

В общем, изучала теорию украдкой.

На хлебной подстилке лежали ломтики отварного мяса и бесстыдно разрезанные чужими руками две половинки огурца, влажные и манящие.

Мать делала Майе маски для лица с использованием этого овоща. Под надзором, разумеется, чтобы дочери, чего доброго, не пришло в голову сунуть косметическое средство в рот.

Майя нагнулась над пищей, не в силах к ней прикоснуться, и вдохнула полной грудью волнующий аромат.

Рот наполнился слюной, как бывало, если долго не иметь возможности принять стандартный набор и очень сильно проголодаться. Но сейчас Майя была сыта. И тем не менее…

Она подняла пищу для взрослых перед собой, и, забывая дышать, решительно откусила первый кусочек.

И в тот же миг поняла, что её жизнь уже никогда не станет прежней.

Вся гамма невероятных, кружащих голову ощущений взорвала восприятие. Фрагменты необычайной пищи таяли на языке, зубы превращали невообразимое лакомство в упоительную, ласкающую интимный орган, кашицу.

Вкусовые удовольствия стали для Майи наваждением.

В тот же вечер она решилась стащить что-нибудь из холодильного шкафа. Дома давно не висела на нём защита от детей, мать Майи была уверена, что в этом нет никакой надобности. И была бы права, если бы не Андрей и его совращение.