Нечто сродни принесённому сладострастным гостем изделию в реальности могли сделать разве что на таком кустарном противозаконном производстве, ни один магазин не взялся бы пихать в продажу столь вопиюще гигантскую порцию наркоты, тем более это противоречит нормам фасовки психотропных сахаросодержащих изделий.

Но тут, в Срамном измерении, гость, очевидно, приобрёл этот кошмар в обычном магазине. Препарат был в заводской упаковке.

— Алис, ну что ты посерела, в самом-то деле? — нахмурился сладострастник. — Да, мы погорячились. Я погорячился. Ты тоже не во всём права. Но терять дочь мы с матерью не готовы. Держи, — и он сунул ей в рукиэто .

Майя сглотнула. Она была не в силах отвести взгляд от нагромождения крема. Его было просто нереально много. Имеющий разную фактуру, взбитый до такой густоты, что стало можно лепить формы, крем был частично окрашен и сложён в розочки с лепестками, белый же и рифлёный, похожий на узоры лепнины на старинных зданиях, равномерно покрывал всю поверхность наркотического изделия, даже боковины.

— Пошли на кухню, дочь, — добродушно заматерился Алисин отец.

А в пищеблоке велел решительно:

— Ставь чайник.

Майя вынуждена была повиноваться. Она не представляла, как избежать непотребства с близким родственником, и старалась утешить себя тем, что ей этот сладострастник всё же никто. Это — отец Алисы. А она — не Алиса. Алиса же не нашла бы в употребление на пару с отцом напитка для уединённого расслабления ничего зазорного.

Но… он хочет вынудить Майю засунуть в себя наркотики. Не маленькую позволительную конфетку. Аэто .

Себя он, судя по внешнему виду, упустил давно, перестал контролировать желания. Отец Алисы был полностью зависимым от сладкого. Об этом говорили и жировые складки, и форма выпирающего живота, и дыбящихся над ремнём брюк боков, и само то,что он решил купить и принести собственной дочери. Этот наркоман совершенно потерял связь с реальностью, он больше не видит происходящего со стороны, он…

— Ты хорошо устроилась. Я приятно удивлён.

Сладострастник загрохотал плотной прозрачно-пластиковой коробкой с надписью на небольшом бумажном ярлычке «Бисквитный торт», разорвал ленту и открыл изделие. В нос Майи сразу же ударил запах.

Она сглотнула.

Впервые Майя попробовала наркотики уже взрослой. И на самом деле продолжала относиться к ним с какой-то брезгливостью и стыдом, за что была благодарна — действительно благодарна! — своей маме. Ничего статусного и достойного в употребление психотропов Майя до сих пор не видела, хотя многие подсаживаются на них, едва получив паспорт и право покупать легализованное в стране препараты, а некоторые и вовсе за пару лет до того.