А потом, конечно, рациональное мышление включилось обратно. Один день выходил дежурить, десятого все на работу, надо готовить план по объектам Тагира на январь, надо дальше думу думать про базу, про обитую дверь, про Светлану Андреевну с её паролями. Жизнь не собиралась стоять на месте только потому, что мне на кухне тепло и спокойно.

Но это потом.

Я заварил чай. С клубникой, дорогой. Налил две кружки, протянул одну Лене.

— За новый год, — сказал я. — Чтоб он оказался поспокойнее прошлого.

— А прошлый разве был неспокойный? — удивилась она. — Ты ж вроде так чётко раскрутился во второй половине. Или ты про суету? Она была суровая?

Я посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ты даже не представляешь, Лен. Совсем не представляешь.

Она пожала плечами, не поняв, и отпила чай. А я подумал, что, наверное, это и хорошо, что не представляет. Меньше знаешь — крепче спишь. Особенно когда живёшь рядом с человеком, который умер в две тысячи двадцать шестом и теперь расставляет ей розочки на кухне в две тысячи шестом.

Снег всё падал. До конца каникул оставалось ещё несколько дней. И я решил их просто прожить — без расчёта, без напряга, как нормальный молодой парень, которому повезло встретить адекватную девушку.

Дальше будет продолжение борьбы. Дальше будет Тагир, сервер, имя под чужим паролем, форум Вершининой и всё остальное.

Но это — дальше.

Марина

Город Тюмень встретил меня серым январским небом и грязным снегом по обочинам — после поселковой белизны он показался каким-то застиранным. Такси высадило меня у подъезда, я затащила наверх сумку с маминой едой и моими пожитками, поставила пироги в холодильник и первым делом включила ноутбук.

Он загудел, ожил, и я выдохнула. Вот оно. Моя стихия. Лента форума, новые регистрации, цифры посещаемости. Дома.

А потом, через некоторое время, конечно, опять телефон.

«Доехала? Очень ждал».

Всё никак не может дождаться. Я смотрела на экран телефона и думала, что вот сейчас начнётся то, чего я, по совести, сама и наворотила. Поводок — штука удобная ровно до тех пор, пока зверь на другом конце согласен на длину этого поводка. А Алексей, судя по всему, согласие пересматривал. Пытался.

Я набрала: «Доехала. Устала с дороги. Спишемся завтра».

Отправила и сразу поняла, что «завтра» он прочитает как «послезавтра в лучшем случае», и это его подкосит. И захочется написать мне поскорее.

Блииин.

Ну и пускай подкосит. Мне нужен был вечер тишины.

Вечер тишины не случился.

Он позвонил через двадцать минут.

— Марин, привет. Я знаю, ты устала. Я на минуту.

Опять «на минуту». У них это семейное, у влюблённых мужчин — все их минуты растягиваются в часы, и они искренне этого не замечают.