Но потом я быстро сориентировался, что это был охранник Миша.

— Тёма? Не спишь же? Это Миша из букмекерской конторы! Помнишь меня?

— Помню, Миш. Здорово. Какими судьбами?

— Да вот, решил позвонить. По старой памяти.

Он помолчал, и в этой паузе мне сразу стало неуютно. Миша был не из тех людей, кто звонит просто потрепаться о жизни, погоде или новогод них планах. И уж тем более не из тех, кто ищет компанию на вечерний разговор.

— Слушай. Я тебе по-дружески скажу одну вещь, а ты её правильно прими. Не как наезд, не как угрозу, а как,,. ну, как предупреждение от хорошего человека.

Я прикрыл ящик стола. Медленно откинулся на спинку кресла. В животе тихо похолодело. Такие вступления редко заканчиваются чем-то приятным.

— Говори.

— Тобой интересуются, Тём. Серьёзные люди. Хозяева мои, и не только они. Спрашивали, кто ты, откуда, чем дышишь, где ходишь-бродишь.

Он выговаривал слова неторопливо, давая каждому осесть в голове.

— Я о тебе ничего плохого не сказал, ты не думай. Парень, мол, тихий, работящий ; своим делом занимается. Но они захотят с тобой повидаться. Может, уже на днях.

Я машинально посмотрел в окно. Там было темно… В стекле отражался мой кабинет и я сам — молодой парень в джемпере, который ещё несколько минут назад думал только о работе и ужине.

— Понял. И что мне делать? Какие рекомендации?

— Ничего не делать. Вот ровно ничего. Не дёргайся, не бегай, не прячься — это хуже всего. Побежишь, значит, виноватъ. Захотят встретиться — соглашайся спокойно. Только место сам предложи людное. Кафе какое-нибудь, чтоб народ кругом. Понял? В машину не садись, в гости не езжай. На людях разговаривай.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

Миша немного помолчал, сопя в трубку.

— Думаю, что пока нет. И тебе бы хотелось, чтобы так и осталось. Поэтому просто веди себя спокойно.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Никто не увидел этого жеста принятия ситуации, где мне не хотелось создавать больше проблем.

— Понял, Миш. Спасибо. С меня.,.

— С тебя ничего, — сразу оборвал он. — Я тебе просто по-человечески. Ты нормальный был, не выделывался. Вёл себя без понтов. Таких обычно помнят. Веди себя ровно, Тёма. Эти люди уважают, когда ровно. И не уважают, когда суетятся. Всё, бывай.

Гудки.

Я ещё несколько секунд держал телефон возле уха, хотя разговор уже закончился. Потом медленно положил его на стол и какое-то время сидел не двигаясь.

В кабинете было тихо. С улицы через стеклопакет доносился шум машин, лай собак, окрики людей, вой одинокого волка.

А, нет, вой одинокого волка прозвучал лишь в моей голове.