Словно каждый разумный молодой человек на моём месте должен был сейчас обрадоваться удачной возможности. Я смотрел на него и понимал, что от того, как я сейчас отвечу, зависит очень многое. Например, выйду ли я отсюда на своих двоих.

Вернее, выйти-то отсюда я, скорее всего, выйду. А вот дойду ли до дома — уже другой вопрос. Соглашусь — и завтра они потребуют прогноз, которого у меня нет. Потом ещё один. И ещё. А когда выяснится, что волшебный источник иссяк, дружба закончится быстро и неприятно.

Откажусь грубо — оскорблю. Начну юлить слишком активно — вызову подозрение.

Но всё же самое опасное — сказать лишнее.

Потому что ставками всё явно не ограничится. Ежу понятно. Люди, которые предлагают крышу и защиту, всегда хотят больше, чем озвучивают в первую встречу.

Надо было пройти по лезвию; показать, что делиться нечем. И при этом не задеть.

— Рустам.

Я подался вперёд, понизил голос и заговорил быстро, горячо, почти сбивчиво. Как говорит припёртый к стенке мальчишка, которому нечего скрывать и который отчаянно пытается объяснить очевидное. Играл как мог, чтобы смотрелось убедительно.

— Я бы рад. Честное слово, рад бы под зонтик, кто ж от такого откажется. Только мне делиться нечем. Нет у меня знания. Нет знакомого. Нет схемы. Я не вру вам — мне просто нечего вам дать.

Я покачал головой.

— При всём уважении… Два раза стрельнуло, и всё. Колодец пустой.

Рустам молчал. И я продолжил.

— Видите ли, я больше и не играю, понимаете? Ни рубля. Можете проверить — я ни в одной конторе с лета не появлялся и не планирую появляться. Потому что, хоть и дурак, но не идиот. Я понимаю, что везение, вполне возможно, кончилось. И очередной раз так нагло дёргать судьбу за усы — это путь либо в разорение, либо во что-нибудь ещё похуже.

Я даже усмехнулся.

— Мне моего счастья уже хватило. Теперь бы его не растерять. Работаю усердно и вбелую. Всё по-честному. Вы… вы это и сами скорее всего уже знали перед нашей встречей.

Он слушал, не перебивая. Не кивал. Не спорил. Глаза его спокойно шарили по моему лицу, ища трещину.

Любую. Хоть самую маленькую.

— А если мы вам не поверим? — сказал он совсем тихо, и пирожные, и чай, и светлое кафе вдруг отодвинулись куда-то далеко. — Если мы решим, что вы зажали? Что есть у вас человечек, а вы его прячете, для себя бережёте? Молодой ты, Артём. Деньги завёл, квартиру купил, офис арендовал, людей нанял. Всё это, знаешь, такое… хрупкое. Сегодня есть, завтра — пожар, проверка, шпана какая в подъезде. Город большой, всякое случается. И заступиться за тебя некому. Ты ж один. Совсем один.