— Я так понимаю, по факту это не «предложение», а приказ?

Отец кивнул.

— Да. Если бы тебя приняли в Первый Королевский, даже главной ветви было бы тяжело забрать тебя к себе. Но, раз тебе отказали, спорить с Иль мы не можем.

— Да ты особо и не собираешься.

— Конечно. С чего бы мне идти на конфликт с главной ветвью?

Я хмыкнул.

— Будь мы нормальной семьей я бы сказал: «Ради своего сына, возможно?» Но ты можешь не утруждаться ответом на этот вопрос. Я правильно понимаю, что в любом случае до совершеннолетия я останусь в особняке?

— Да. Нарушать традиции, ими же и установленные, без особого повода Иль не станут.

— Тогда вернемся к этому вопросу через пять с половиной месяцев.

— Ты ведь понимаешь, почему я вообще завел этот разговор?

— Я не собираюсь подрывать твой авторитет или репутацию Иф перед главной ветвью. А если бы собрался, — я позволил выйти наружу всей накопившейся в груди желчи. — То сделал бы это так, чтобы ни ты, ни мать, ни кто-либо другой не смог мне помешать.

Раган иф Регул резко встал, нависнув надо мной своими метром девяноста. Однако за почти десять секунд молчания у него так и не нашлось, что мне ответить.

— Отдыхай, — наконец, вздохнув, бросил он. — Я напишу дяде, что после своего совершеннолетия ты с радостью присоединишься к институту клана.

— Как угодно. Я все равно не смогу тебе помешать.

Через полминуты я снова остался один.

Не надо было отправлять эту работу в приемную комиссию. Ох, не надо было.

Я сделал это на эмоциях, в качестве последнего «Фи!» старым идиотам, не воспринявшим мой труд всерьез. Но, похоже, из-за этого каприза ко мне оказалось приковано крайне нежелательное внимание.

Клан Регул был огромен и невероятно могущественен. Его главная ветвь, члены которой именовались «иль Регул», и вовсе была одним из двенадцати герцогских кланов Королевства Яркой Звезды.

Для них ветвь Иф, главой которой был отец, была не более, чем мелкой сошкой. И моя жизнь для Иль тем более не стоила ровным счетом ничего.

Еще позавчера, получив приглашение в исследовательский институт под прямым патронажем главной ветви, я бы, конечно, напрягся, но в хорошем смысле.

Как минимум это была бы отличная возможность продвинуть мою работу, и хотя очень вряд ли я стал бы мало-мальски значимым членом исследовательской группы, вполне мог рассчитывать на помощь со своей инвалидностью.

Но теперь… если Иль узнают, что я преуспел и создал проводника Потока, а они узнают, то в институте я стану не младшим лаборантом, а лабораторной крысой. И всем, включая моего отца, будет на это глубоко наплевать.