Возможно, если бы на ее основе раньше разработали какую-нибудь массовую технологию, мне бы даже не пришлось столько лет терпеть издевательства за свою ущербность.

Полтора года прошло в бесплодном ожидании. За это время я доработал теорию, решив вопрос с эволюцией, по крайней мере для Ана.

Но, уже наученный горьким опытом, не стал никому рассказывать об этом прорыве. Для всех в моей работе оставался огромный изъян, из-за которого моментально начинать практические опыты было невозможно.

Впрочем, это не по прежнему не отменяло важности открытия. А из Первого Королевского так и не пришло ни одного ответа.

Полгода назад мне исполнилось шестнадцать, что означало, что вскоре настанет пора идти в высшее учебное учреждение. И я, уже скорее из принципа и вредности отправил в Первый Королевский все ту же работу в качестве вступительного испытания.

Штука была в том, что Университет не имел права проигнорировать посланные им потенциальными студентами труды. Вот только никакой надежды на успех у меня уже не было. Если мою работу до сих пор не оценили по достоинству, то и не собирались оценивать.

И так совпало, что ответное письмо из Первого Королевского пришло как раз в то время, когда я собрался провести опыт сам, уже наплевав на всех и всякую возможную помощь.

«Опасна, ненаучна, не подкреплена опытами». Глядя на забравшегося на мою ладонь белоснежного паучка, сотканного из энергии высшего измерения и питающегося собираемой мной энергией Потока, я ехидно усмехнулся.

Опасна? Очевидно, да.

Ненаучна? Ну, тут как посмотреть.

Не подкреплена опытами? Выкусите, суки.

* * *

Через пару часов после того, как я очнулся и сразу после того, как Дзинта унес поднос с пустыми тарелками, ко мне снова пришел отец, чтобы выяснить, что произошло с Рианой.

Забавно. Мы за весь последний год не общались столько, сколько за эти пару дней.

Я, разумеется, рассказал все как есть, опустив лишь эпизод с укусом тетки паучком. Смысла скрывать что-то иное не было. В данном случае я был стопроцентной жертвой.

И так как было невозможно представить, что инвалид не только первым напал на здоровую, пусть и уже начавшую стареть женщину, но еще и умудрился вырубить ее, моим словам в кои-то веки поверили без всяких лишних вопросов.

Риана по словам отца, кстати, уже тоже очнулась. Я ее не убил, хотя у меня были такие мысли, лишь расквасил в блин нос, выбил пару передних зубов и набил огромную шишку на лбу.

Говорить с кем-либо она, однако, отказалась, видимо тоже понимая, что отвертеться от обвинений в покушении на мою жизнь у нее не получится. Так что ее, условно говоря, посадили под домашний арест.