Пока он оттарабанит в дверь, привлечет внимание отца и заставит того встать из кровати — еще десять. И на путь обратно до моей спальни Раган иф Регул потратит еще секунд пять.

Все это время я должен, во-первых, выживать, а во-вторых, не позволять Пайре бежать. Если отец застанет ее с занесенным надо мной шприцем в руке — это одно. Его содержимое будет уликой, доказывающей сговор и злой умысел.

Но если она ничего не сделает и скроется, то, по сути, это будет мое слово против ее. И на примере с Рианой уже было понятно, как в семье относились к тем, кто пытался меня убить. Тем более что статус Пайры был несравнимо выше, чем у моей тетки.

Было видно, что Гинта трясется от страха. От того, что перед ним была жена его хозяина. От того, что она была сильнее его в десятки раз. От того, что у нее в руке был неизвестный шприц.

Однако, стоило отдать ему должное, он не дал деру, а, наоборот, бросился на Пайру, уже освободившую одну ногу и теперь с силой дернувшую вверх другую, потеряв в этот момент равновесие.

Будь на месте Пайры настоящий воин, практикующий Поток для сражений, у Гинты не было бы никаких шансов. Как минимум те же пули Потока, усиленные уровнем Вихря, которые при должном умении можно было запускать, не шевеля ни единым мускулом, за пару мгновений превратили бы тело паренька в решето.

Однако Пайра никогда не тренировалась как воин. В отличие от клана Регул, клан Генуби, из которого она была родом, изначально подразумевал для девочек только две возможных судьбы: быть отданной в другой клан в рамках договорного брака либо стать управляющей какого-нибудь предприятия клана.

Пайра умела использовать Поток, разумеется. Но боевых техник не знала и драться не умела.

А потому у Гинты получилось, налетев на нее, опрокинуть стоящую на одной ноге женщину навзничь. Правда, хотя сражаться она и не умела, нечеловеческий уровень рефлексов прилагался к уровню Полного Штиля по умолчанию.

Так что Пайра не упала на спину, успев подставить руку. Ту руку, в которой находился стеклянный бутылек, из которого она набирала шприц.

Раздался тихий треск, после чего — сдавленный вопль боли.

— Сученыш! — рявкнула Пайра, взмахом руки отбрасывая Гинту в стену.

Парень, с гулким звуком врезавшись покрытый тонкими дощечками вагонки камень, осел на пол, не подавая никаких признаков жизни. А Пайра, вскочив и резким взмахом вытряхнув из руки осколки стекла, снова пошла на меня.

Ей, похоже, уже было все равно на последствия. В горящих яростью глазах читалось лишь одно: желание исполнить задуманное.

Однако вонзить в меня шприц ей снова не удалось. Прежде чем она нависла надо мной, ее шея наткнулась на еще одну нить, сплетенную на этот раз аж из пятидесяти паутинок и натянутую между вертикальных колонн кровати.