— Нет, вы слышали? — Валерка повернулся к другим игрокам с деланным изумлением. Что характерно, лица у всех были мрачными, и их выражение не предвещало ничего хорошего. Вопрос, для кого? — Оно еще и огрызается!
Резкий удар под ложечку Данила не заметил. Дыхание сразу перехватило, он хотел что-то сказать, как-то ответить, объяснить, оправдаться, но не смог. С ужасом почувствовал, как подгибаются, подламываются ноги, позорно плюхнулся на задницу и нелепо таращился на обступивших его одноклубников, безмолвно разевая рот, как парализованный, и пытаясь вдохнуть ставший вдруг тугим, словно резина, воздух.
Интересно, все отметятся, или только Масло будет бить, мелькнула вдруг совершенно нелепая в данную минуту мысль. Надо закрыться как-то, иначе совсем хреново будет, навтыкают по полной программе. Хорошая идея, правильная, не то, что предыдущая. Жаль только, что руки неподъемные, чугунные и вверх двигаться не желают категорически.
В итоге все — не все, но человек шесть — семь на его многострадальной тушке отметились.
Всерьез, правда, только Валерка бил, остальные уже после ограничились пусть и болезненными, но затрещинами и тычками.
Подождал несколько секунд. Закончили?
— Вставай, клоун, почки застудишь! — холодный голос Аничкина возвестил, что да — воспитательный процесс завершен. — Объяснить, почему огреб?
С трудом разогнулся. Болело в тех местах, куда прилетело, прилично. Пошатываясь, неловко поднялся. Динамовцы занимались своими делами, не обращая на него ровным счетом никакого внимания. Так, словно его и не было. Пустое место. Ладно, так и запишем. Что там Анюта буробит? А, к лешему.
Подошел к неторопливо снимающему бутсу Маслову, улыбнулся окровавленным ртом: «Спасибо за науку, барин!»
И врезал, что есть мочи, прямо в изумленное лицо.
[1] Привычный голубой берет ВДВ получили только в 1969 году, до этого был малиновый.
[2] Бармалей — прозвище футбольных арбитров
Глава 22
1968 год. Москва. Июль
— Проходи, Мельник, присаживайся. — Хозяин кабинета излучал искреннее радушие. Так, что хотелось поверить. Но, шалишь, дурных нема! — Что с губой?
— В душе поскользнулся, — нехотя пробурчал Данила. Прошел к «ножке» Т-образного стола и решительно отодвинул один из стульев. Плюхнулся на мягкое сидение и нахально огляделся. А ничего так советские спортивные функционеры живут. Кабинет просторный, мебель заграничная, костюмчик стильный, галстучек модный. Не ошибся ли он, выбрав футбол, может быть, стоило по партийной лестнице начать карабкаться? Прорвался бы на прием к тому же Цвигуну, наплел бы с три короба, завалил чудо-предложениями, обещающими скорый профит и все — ты в дамках! Не, думал уже, санитары, мягкие стены, решетки на окнах. Такой хоккей нам не нужен!