Пробил, и тут же в ужасе повернулся к Даниле. Что происходит, офсайд, Володька был во вне игры? Мельник в ужасе повернулся. Боковой судья спокойно шел к центру, не поднимая флага. И главный движется в том же направлении. И торпедовцы схватились за головы. Черт побери, что происходит⁈
— Малой, прости! — Эштреков бежал к Даниле с испуганным выражением на лице. — Ей богу, не хотел, прости, а?
— Подожди, что случилось? — растерялся Данила. — Вовка, ты чего? Сравняли ведь.
— Да как же, — пробормотал товарищ, — я ведь у тебя гол украл.
— Ну и хрен с ним, еще забью, — не понял его страданий молодой форвард. — Какие наши годы.
— Ты ж генералу обещал забить! — Володька уставился на товарища с жалостью. — Что теперь ему скажешь?
Рука-лицо!
— Бля! — только и сумел ответить Данила.
[1] Масло — прозвище В. Маслова
Глава 8
1968 год. Москва. Май
Внутренний будильник…ну ладно, будем проще — мочевой пузырь, настоятельно порекомендовал вставать. Но при первом же движении голову прострелила боль. В висках противно ныло, а к горлу подступила тошнота. И во рту противный привкус желчи.
— Ух, е! — тихонько завыл Данила, взявшись за голову. — Пристрелите меня кто-нибудь!
Парень снова попытался подняться, но голова закружилась, и он откинулся на подушку совершенно без сил. Ощущения? Вас никогда не прокручивали в барабане стиральной машины, да еще и не на деликатном режиме? Во-от. Умножьте на два, нет — лучше на три, и поймете. А еще этот тяжелый и какой-то удушливо-приторный запах женских духов — от него реально хотелось воспользоваться ведром или тазиком.
Мельник скосил глаза и посмотрел на девушку, что лежала рядом с ним. Надо же, вчера казалась такой загадочной, волнующей и таинственной, а сейчас пригляделся и на тебе, ничего особенного. И годочков ей хорошо так за двадцать. Это что же получается, взрослая бабец совратила несовершеннолетнего мальчишечку? Вот, ведьма!
Ох, ну что такое, опять все «прелести» похмелья в полный рост. Как там говорится, лучшее средство от головной боли — это гильотина? Дайте две!
Пережив еще один приступ слабости, Данила все-таки поднялся с протяжно скрипнувшей пружинами кровати. Девушка что-то неразборчиво пробормотала во сне, зябко поежилась и потянула на себя одеяло. Мельник вздохнул, нашел на полу свои скомканные семейники, натянул их и на подламывающихся ногах подошел к окну. Подергал шпингалет и раза с третьего сумел распахнуть раму. Ох, хорошо как!
Прохладный свежий воздух ворвался в комнату, изгоняя тяжелые запахи ночного веселья. А, заодно, еще и давая возможность Даниле воспринимать окружающий мир более-менее адекватно. Так, где это он? Ага, точно, память возвращается.