Глава 16
1968 год. Москва. Июнь
— Как самочувствие, герой? — Цвигун с легким прищуром оглядел Данилу с ног до головы. Неторопливо, но, будьте уверены, так, что ни одной, даже самой мельчайшей детали от внимания генерала не ускользнуло. Юноша невольно поежился. Вот что значит чекист, никаких особых прегрешений за собой вроде не видишь, но от этих пронизывающих насквозь, точно рентген, глаз становится не по себе и так и тянет в чем-нибудь сознаться. Вяжите, мол, граждане, это я президента Кеннеди грохнул!
— Все в порядке, потихоньку восстанавливаюсь, — максимально бодрым голосом отрапортовал Мельник. Когда-то один неглупый человек, отставной полковник, который много лет оттрудился в военной приемке, учил его, что перед начальством нужно, во-первых, всегда иметь вид «лихой и придурковатый», а, во-вторых, ни при каких раскладах не сознаваться, что у тебя проблемы или нет какого-то занятия. Не любят руководители, когда подчиненный бездельничает. Особенно, если у этих руководителей на плечах погоны. И, в принципе, определенная логика в таком поведении есть, ведь незанятый ничем боец — это фактор повышенной опасности. Вот и красят солдатики траву, хоронят окурки и подметают зубочистками плац, костеря, на чем свет стоит своих командиров и считая их тупыми уродами. Нет, братцы, у военных логики в поступках иногда гораздо больше, чем вы думаете. А дурацкие, на первый взгляд, приказы проверены многократно кровью.
— Молодец, — одобрительно улыбнулся Цвигун. — Хвалю. Надеюсь, к игре с «Нефтчи» будешь готов? Бесков обещал мне, что это реальная дата, ведь так?
— Приложу все усилия, товарищ генерал, — Мельник едва удержался от того, чтобы не вскинуть руку в пионерском салюте. Н-дя, точно нервишки шалят. Бывало у него так — в критической ситуации лез на рожон, не задумываясь о последствиях. Здесь, вроде, подобное поведение сошло на нет, но, как выяснилось не совсем. Данила поморщился и половчее перехватил свой костыль, досадуя из-за того, что чуть не прокололся, но генерал воспринял это иначе.
— Что, ногу прихватило? Эй, кто там…дайте пацану стул, не видите, шатает его.
Проворные адъютанты мгновенно принесли откуда-то легкое плетеное кресло и, не слушая робких возражений юноши, чуть ли не силком усадили.
— Лев Евдокимович, — Цвигун повернулся к Дерюгину. — А скажи мне, как у нашего молодого дарования с жилищным вопросом? Комнату, поди, просит?
Председатель общества несколько смешался. Похоже, он и слыхом ни слыхивал о том, в каких условиях проживает совсем зеленый игрок, едва-едва попавший в основу. Но многолетняя закалка чиновника не подвела и он, не моргнув глазом, ответил: