— Только и можешь, что мороженщицам забивать! — мгновенно поддел остолбеневшего Мельника Логофет. Как ни странно, но его язвительные слова не добили, а лишь раззадорили молодого форварда. Он не стал вступать в перепалку, а на последней минуте тайма просто взял, да и раскидал обидчика и Крутикова переступами в разные стороны и красивым обводящим ударом оставил не у дел голкипера «Спартака» Владимира Лисицина. 2−1

— Не, знал, что у вас вратарь эскимо продает, — вернул шпильку защитнику соперника Данила. — Надо будет у него в перерыве пару брикетов купить.

— Ты! — кинулся на него Логофет с налитыми кровью глазами.

— А ну, разошлись оба! — тут же вклинился между ними арбитр. — Выгоню с поля!

— Хана тебе, пацан, — зловеще пообещал спартаковец.

— Иди, не связывайся, — пихнул товарища в спину подлетевший Аничкин.

— А чего он…

— Шевели копытами, Малой!

— Нет, правда, Вить, — горячился Мельник в раздевалке, швыряя со злостью снятую футболку на кресло. — Он ведь сам начал. Почему я его шуточки должен молча сносить? Мы ж не библейские персонажи: ударили по одной щеке — подставь другую! Я не пацифист, могу всегда и ответить.

— Да знаем, знаем, — улыбнулся капитан. — Ты лучше на поле свою злость выплескивай. И не словами, а голами! А С Генкой, — Аничкин на секунду задумался, — мы разберемся, не волнуйся. Играй, как играл, и на него управа найдется.

Данила притих. Ему даже стало интересно, как именно Витька собирается приструнить спартаковского защитника? Не пойдет же он с ним врукопашную выяснять, кто круче, правда?

Оказалось, что на уме у капитана «Динамо» было нечто иное, чем прямое выяснение отношений с Логофетом. Когда тот в начале второго тайма пару раз весьма чувствительно «ошпарил» Мельника, врезав тому от души — причем так, что у арбитра матча не было формального повода для наказания — спартаковец шел в подкат двумя ногами так, что одной сначала играл в мяч, а вот уже второй бил в Данилу, Аничкин ответил.

Абсолютно зеркально, ровно в том же стиле, защитник бело-голубых отправил в низкий и недолгий полет над полем сначала Хусаинова, а затем Осянина. И кровожадно начал присматриваться к другим нападающим «Спартака». А на возмущенный крик души Гили[2]:

— Анюта, ты что творишь! Я так без ноги останусь! — совершенно невозмутимо ответил, разводя руками:

— Галимзян, дорогой, но ведь твои архаровцы нашему пацаненку тоже не стихи Пушкина читают, правда?

Хусаинов поворчал, прикинул про себя что-то, потер ушибленное место и на правах капитана побежал пихать вошедшему в раж Логофету.

— Ты сейчас здесь счеты сводишь с этим молодым, — возмущенно орал Гиля, потрясая маленькими сухими кулачками, — а меня там на больничную койку или в инвалидную коляску определят! Не смей его трогать, понял?