— Да растрясло немного, — смущенно улыбнулся Данила. Врать, конечно, нехорошо, но и грузить товарища своими настоящими мыслями не стоило. Вряд ли поверит. Скорее, сдаст с потрохами врачу, а тот мигом определит на прием к психиатру.

— А я тебе говорил, останься на базе, — произнес укоризненно Долбоносов. — Что мы, без тебя не выиграли бы?

— Да брось, Вовка, вы сегодня играли отлично! Жаль, Юрка хет-трик не сделал.

— Слыхал, кстати, — встрепенулся вдруг защитник, — говорят, на следующий матч уже Лев Иванович полностью готов будет.

— Яшин⁈

— Честное комсомольское. Он уже вовсю тренируется. Бес просто решил постепенно его подпускать, чтобы рецидива травмы не было.

Нет, так-то Данила и сам уже неоднократно видел легендарного вратаря на базе «Динамо». Да трудно было его не заметить, на фоне, скажем откровенно, не самых рослых игроков, Лев Иванович издалека выделялся в любой толпе. Да бог с ним, с ростом, Яшин своим отношением к футболу выделялся. Мельник и сам обычно всегда старался задержаться после основной тренировки, чтобы постучать по воротам или отработать какой-нибудь финт. Так вот Лев Иванович был из таких же фанатиков игры. И пахал до седьмого пота. А заодно буквально затерроризировал своих молодых коллег Ракитского и Иванова. Спуску им Дед, как ласково прозвали Яшина болельщики, не давал. И если сам уже в силу здоровья не мог выполнить то или иное упражнение, то потенциальные сменщики буквально уползали с площадки.

Вообще, интересная вещь, Данила как-то спросил в открытую у Валеры Маслова, почему, мол, он возится с ним, зеленым юнцом-недотепой. И Палыч ответил очень красиво. Сказал, что когда он сам пришел в «Динамо», над ним и Аничкиным взяли негласное шефство знаменитые ветераны команды Виктор Царев и Владимир Кесарев. И многое из того, чему он научился, шло вовсе не от старшего тренера, а от этих опытных игроков.

«Знаешь, как Пеле однажды в одном интервью сказал, — объяснял Маслов. — „Тренер только дает нам отправную точку“. Во! Не дурак бразилец, совсем не дурак. Мы тоже со многим сами на поле разбирались. Вот и тебя, и других кутят слепошарых теперь наставлять приходится. А тренер…что тренер, он во время матча где-то далеко, за шумом трибун его толком не слышно и не видно, ори не ори — это не хоккей, где игроки рядом с ним постоянно на скамейке во время отдыха».

Кстати, о Яшине. Так уж получилось, но пообщаться с ним у Мельника пока не вышло. Казалось бы, чего проще, вот он, на расстоянии вытянутой руки — в одном тренажерном зале, на одном поле, в одной и той же столовой, холле базы — подойди и заговори. Но в голове словно стоял непрошибаемый барьер. Как же, он ведь Легенда! Глыба!!! Не то, чтобы стеснялся, но был, был некий ступор. А сам Лев Иванович на молодого игрока никакого внимания не обращал. Хотя, пару раз Данила вроде бы замечал брошенный в его сторону любопытствующий взгляд. Но, может быть, просто показалось и он выдает желаемое за действительное? А тут еще, как назло, эта дурацкая травма, из-за которой он не мог принимать полноценного участия в тренировках наравне с остальными динамовцами. Так что, точек пересечения и удобных поводов для того, чтобы завязать с Яшиным разговор пока просто не было. Оставалось по-доброму позавидовать Сашке, который жил на базе с великим вратарем в одном номере. Правда, когда Мельник осторожно поинтересовался, каково это, Ракитский недовольно поморщился и сказал неожиданно: