Сразу несколько футболистов гулко сглотнули. — Что ж, будет вам сейчас ужин! А ну, марш все на поле. Бегом! Построились в колонну по одному. Малой, мухой в корпус, принеси мне стул с вахты. Одна нога здесь, другая там. Живо!

Принесенный Данилой стул Бесков поставил в центре поля. Уселся на нем по-хозяйски и скомандовал выстроившимся метрах в тридцати-сорока от него игрокам:

— Сейчас все по очереди бьют так, чтобы мяч мяч лег мне аккурат под подошву, — тренер слегка приподнял свой начищенный, сверкающий ботинок. — Кто справится с упражнением, идет ужинать. Ну а у кого не получится, — Константин Иванович оскалился в плотоядной улыбке и развел руками с притворным сожалением. — Значит, не судьба. Придется попоститься.

Футболисты взвыли. Невеселая перспектива отойти ко сну натощак стремительно обретала вполне ясные и конкретные очертания.

— Ослик был сегодня зол: он узнал, что он осел, — продекламировал вдруг Яшин негромко.

— Ты о чем сейчас, Лев Иванович? — осторожно поинтересовался Сашка Ракитский. — К чему это сказал?

— Да так, — смутился Яшин. — Дочке младшей вчера Маршака читал перед сном — «Веселую азбуку» — сейчас вдруг вспомнилось почему-то.

— Для нас сейчас другая азбука явью станет, — попытался сплюнуть в сторону Данила. Не получилось. Нечем было, сухое горло першило, как будто по нему провели наждачной бумагой. — Старославянская. Знаете, в ней у каждой буквы свое название было. Так вот, у буквы «Х» — хер или херы. Они-то нам вместо столовой и ужина. В комплекте!

— Ты-то хоть не прибедняйся, — устало улыбнулся Рябов. — Думаю, что уж кто-кто, но вы с Козловым запросто это упражнение осилите. Что я, не помню, как ты в перекладину на спор засаживал один мяч за другим? Это нам, защитникам, похоже, сегодня даже заплесневелой корочки не перепадет, уж Бес проследит, будьте уверены.

Данила задумался. Как ни крути, но ситуация патовая. Попадешь — разругаешься с одноклубниками, промажешь — тренер живьем сожрет.

— Константин Иванович, — подал голос Яшин, — а нам с ребятишками, — он показал на Ракитского и Олега Иванова, — тоже участвовать?

— А вы что же, Лев Иванович, — язвительно поинтересовался Бесков, — считаете, что не принадлежите к нашей команде? Или вратари по некоему особому списку проходят? Все бьют! — рявкнул он.

— Пойду, курну, — расстроился Яшин. — Нас мастер в войну на заводе к папиросам приучал, чтобы не засыпали и есть меньше хотелось. Выходит, опять пригодилась привычка-то.

— Погодите, Лев Иванович, — решительно остановил его Данила. — Я что подумал, мы ведь можем несильно, навесиком пробовать бить. Бесков ведь не сказал, как именно нужно попадать, верно?