— Вижу, сил у вас в достатке, — удовлетворенно кивнул препозитор. — Но мы оба знаем, милорд, что это чувство может быть обманчиво. Колдун однозначно сказал, что барьер будет отнимать у вас силы, и я это чувствую.

— Что вы чувствуете? — спросил я.

— Пелена, покрывающая замок, стала плотнее, — серьезно ответил препозитор. — Свет Алдира добирается сюда с трудом, и я ощущаю давление чрезвычайно явно. Даже не представляю, каково вам, милорд.

Петер не знал моей тайны перерождения, но он слышал слова шамана, так что мы посвятили толстого жреца в план Фарнира, хотя бы потому, что Петер мог почувствовать закопанные камни и по незнанию разрушить барьер, который с таким старанием возвел колдун сорогской башни.

— Со мной все хорошо, — ответил я жрецу. — Как видите, препозитор, засуха отступила с других земель, страдает в этом году лишь Херцкальт.

— Граф Зильбевер очень помог людям, — согласно кивнул толстяк. — Я по вашей просьбе выезжаю на делянки, молюсь за лесорубов, помогаю с легкими травмами, которые время от времени случаются.

— Ничего серьезного в последнюю неделю? — уточнил я.

— Нет, что вы, милорд. Максимум кто-то с лесов навернется да плечо выбьет, али ногу потянет, но я таких вмиг в строй возвращаю, — улыбнулся белокурый толстяк.

— Не жалеете, что застряли тут? — спросил я.

— А чего жалеть? Или вы намекаете, что я могу попробоваться в жрецы Кастфолдора? Так там и без меня служителей Отца хватает, — махнул рукой Петер. — Я на самом деле благодарен вам, милорд, за возможность быть единственным препозитором на наделе. Я знаю людей, молюсь за их здоровье, посещаю рожениц и младенцев. Мне всегда чужды были склоки, что творятся в коридорах больших храмов или в той же столице. Я по той причине и не поехал в Патрино с вами и миледи, а отправился погостить у родителей.

Я внимательно слушал жреца, сам мысленно прокручивая в уме его судьбу стать главой культа Алдира через три десятка лет, если бы в ход вещей в этой жизни не вмешалась Эрен. Было смешно наблюдать за смиренной благодарностью толстяка прозябать на задворках королевства, когда на самом деле ему было предначертано стать большим начальником. Или же это его спокойствие и сделало его в итоге верховным жрецом? Кто знает, но, насколько мне известно, политические дрязги в храме творились покруче, чем в стенах дворца. Так что, возможно, благодаря моей жене Петер получил шанс на лучшую судьбу, чем стать рабом религиозной структуры.

— Как ваши сны, милорд? — тем временем продолжил нашу стандартную беседу Петер.

— Все такие же яркие, — ответил я. — Но ничего конкретного. Да и на самочувствие я поутру не жалуюсь.